Автор
В камере предварительного заключения, где капель из крана стекают по мелким линзам звука, сидит один человек. Он считает каждую каплю время и раздумывает о том, что делать дальше. Этот необычный занятие — отличная загадка для арестанта, но он решил взять другой путь: вгрызаться в стену камеры, нащупать ответы на вопросы жизни и смерти....
— Борис Сергеевич мне, как отец родной, — продолжил Хлыст. — Нужно одеть и обуть. И чтобы дома ходить, и чтобы в люди выйти. Он уважаемый человек. Ему нужно все такое… и Хлыст повертел пальцами в воздухе.
— Поняла! — снова улыбнулась Лена, но теперь уже точно Профессору. — Все в консервативном стиле. Рост примерно сто семьдесят пять, размер сорок восемь, нога сорок два, но обувь лучше мерить, Сереж.
— Мы поедем пока, Ленусь, — сказал Хлыст. — Я Коляна пришлю за вещами. Тебе сколько времени нужно?
— Часа полтора, — задумалась Лена.
— Тоже, — кивнул Хлыст. — Все, пока.
Они сели в машину, а Профессор не переставал удивляться увиденному. Это все было неправильно. Не бывает у вора настоящей любви, потому как эгоист он до мозга костей. А другие для него — всего лишь инструменты, чтобы там не болтали глупые люди о воровском братстве. Чушь это все для малолеток. Серьезных людей вместе держат только общие дела, страх и необходимость отдавать долги.
— Ты меня вытащил? — задал Профессор вопрос, который мучил его всю дорогу.
— Я, — Хлыст не стал кривляться. — Занесли начальнику главного тюремного управления. Он все порешал с судом насчет УДО.
— Не по понятиям это!
— Зону перекрашивали. Тебе конец бы пришел. Либо сломали бы, либо в ШИЗО сгнил бы с отбитыми почками.
— Получается, должен я тебе теперь? — посмотрел на него Профессор из-под бровей.
— Ты ничего не просил, — покачал головой Хлыст.
— Добро, — кивнул Профессор. — Закрыл с горкой. Что дальше?
— Дальше мы тебя в баню отвезем и отдадим в умелые руки массажистки. К утру как новый будешь.
— Мне не надо массажа, — нахмурился Профессор. — Ребра синие все."
"— А у нас Любка другие места массирует, — усмехнулся Хлыст. — Понравится, отвечаю.
— Я, вообще-то, тебя не об этом спрашивал, — сказал Профессор, жадно глядя в окно на незнакомую жизнь. — Ты же сам понимаешь, что я под тобой ходить не стану.
— И не ходи, — с готовностью кивнул Хлыст. — Будь сам по себе. С меня хата и пенсия достойная. И не спорь! Я тебе по жизни обязан! А дело для тебя найдется, поверь! Тут твоего уровня немного людей. Будешь с ними за жизнь говорить. Если с лаврушниками хоть чуть-чуть порядок наведешь, то, считай, уже в расчете. С души воротит, когда хачи на мимозе денег поднимут, а потом короны воровские на себя надевают. Достали чмошники эти.
