Автор
В камере предварительного заключения, где капель из крана стекают по мелким линзам звука, сидит один человек. Он считает каждую каплю время и раздумывает о том, что делать дальше. Этот необычный занятие — отличная загадка для арестанта, но он решил взять другой путь: вгрызаться в стену камеры, нащупать ответы на вопросы жизни и смерти....
— Что ты сказал?"
"— Петушья у тебя голова, — совершенно спокойно сказал я. — Я тебя сукой объявляю, Циркуль. Таких, как ты, в параше топить надо. Стукач мусорской!
Он не стал кричать и биться в истериках. И пустых угроз он тоже произносить не стал. Он бросился на меня со скоростью жалящей кобры, а я смотрел на это, как будто на замедленную съемку. Я видел, как из кармана достается нож, как из него лениво выдвигается лезвие, и как это лезвие летит мне в шею. А еще я очень неловко вскочил, споткнувшись об упавший стул, и понял, что не успеваю.
— От души, братан! — прохрипел я, видя, как Вахтанг прячет ствол в подмышечную кобуру. Тот ослепительно улыбнулся и чуть приподнял бокал с вином. Угощаю, мол. Шутник хренов.
Воры повскакали с мест, но тут же сели. Лица у всех спокойные, даже самую малость расслабленные.
— Ну что же, — Северянин весело прищурился, глядя на тело Циркуля. — Хлыст по ходу поторопился его сукой объявить. Но у меня к Хлысту претензий нет. И к Циркулю… ха-ха… тоже больше нет.
— У нас тоже, — кивнули остальные. — По делам Циркуля, он конченая сука и есть. Хлыст его торпед положил, вот и он и сдулся сразу. И к мусорам плакаться побежал. Мы за эту тему с лобненской братвой хорошо знаем. Подстава голимая.
— Тогда я Долгопрудное под себя заберу, — прочистил горло я.
Лакоба медленно качнул головой, и остальные возражать не стали. Что с боя взято, то свято. По всем понятиям я был прав. Торпеды вынесли тело Циркуля, пришла бабуля-уборщица, начала с каменным лицом затирать кровь на паркете. Я уже встал уходить, когда меня тормознули:
— Хлыст, не торопись, — Лакоба кивнул мне, чтобы я пересел ближе — Сейчас Тимофей приедет.
— Тимофей?
— Шансонье. Не слыхал?
Пришлось пересаживаться, пить с ворами водку. Сначала за упокой, потом за здравие. Через полчаса появился невысокий, с фигурной бородкой на лице шансонье. Пока музыканты расставлялись на небольшой сцене, Тимофею сразу поднесли штрафную. И могу сказать, голос у него хуже не стал.
