Автор
Весна коснулась ночи, но солнце ещё не взошло. Алексей искал тихую подворотню, где лишь лампы в подъездах гасли последний свет. Был девятый час, и он опаздывал: дневное окно общежития закрывалось в восемь. Алексей шёл по хаотическому лабиринту дворов, где лишь одинокие лучи подсвечивали путь в темноте....
— А вы, смотрю, поддерживаете бастующих?
— Как вам сказать, Алексей… Россия нуждается в переменах. Наступят ли они сверху, или подтолкнут ли их снизу — не так важно. Старый император скоро сойдёт в могилу. Все ждут, что следующим на престол сядет правитель, осознающий необходимость коренных преобразований.
— Не думаю, что от царей будет много проку.
— Не соглашусь с вами. России нужен государь — это символ, скрепляющий русский народ. Однако это не значит, что власть должна быть единоличной, как сейчас.
— Да-а… Много они наскрепляли, — хмыкнул я, но дальше спорить не стал, и мы прекратили этот разговор.
Не скажу, что мне импонировал Шереметьев. Вёл он себя надменно, как чистокровный дворянин, а внешне напоминал молодого заносчивого офицера — наверное, благодаря своим усикам. Он даже хотел податься в гвардию, но его отец желал, чтобы сын пошёл родительской стезёй, а потому Николаю предстояло поступать на юридический факультет, и только после окончания института ему было позволено служить в армии.
Когда Николай узнал, что я не собираюсь идти на государеву службу, а намерен заниматься бизнесом, он неодобрительно покачал головой и заявил, что если нам суждено было родиться в привилегированном сословии, мы должны служить стране. Мы с ним расходились во многих взглядах, но несмотря на это, я чувствовал уважение, которым этот человек странным образом проникся ко мне.
Мы приехали раньше Шереметьева. Извозчики остались ждать на грунтовой дороге за лесополосой, а мы с Николаем и доктором прошли к зарослям, за которыми текла речка.
Тут было тихо и умиротворённо, а сквозь дыры в облачной пелене прорывались лучи восходящего солнца, согревая этот сырой продрогший мир летним теплом. Удивительно, но я не чувствовал ни капли тревоги, словно приехал не на дуэль, где мог погибнуть или серьёзно пострадать, а на шашлыки.
— Спокойно здесь, — отметил я, оглядываясь вокруг и вдыхая чистый воздух, которого так не хватало на вонючих петербургских улочках.
— Да, спокойное место, — согласился Шереметьев.
"— Значит, тут часто погибали люди. Что ж, в таком месте и умереть не жаль.
— Что это вы удумали? — вклинился целитель, стоявший рядом с нами. — Никаких смертей не будет. Иначе, зачем я здесь?
На щекастом, гладковыбритом лице целителя застыла ехидная усмешка, а на крупном мясистом носу сидели круглые очки в тонкой оправе, сквозь которые он иронично посматривал на мир.
