Автор
Весна коснулась ночи, но солнце ещё не взошло. Алексей искал тихую подворотню, где лишь лампы в подъездах гасли последний свет. Был девятый час, и он опаздывал: дневное окно общежития закрывалось в восемь. Алексей шёл по хаотическому лабиринту дворов, где лишь одинокие лучи подсвечивали путь в темноте....
Тут было лучше, чем я себе представлял: вполне годный унитаз с водяным смывом — ватерклозет, как их называли в девятнадцатом веке, раковина и даже ванная комната. Все удобства на месте, только вода горячая отсутствовала.
Справив нужду и вымыв руки, я снова вышел в столовую, собираясь продолжить экскурсию по дому, но вдруг в дверном проёме, ведущем в смежную комнату, которая во время ужина были заткрыты, увидел сестру. Она держала в руке светильник, похожий на мой.
— Не спится? — спросил я.
— Я хотела спросить кое о чём, — Ольга прошла в столовую, уселась за стол, а светильник поставила перед собой.
— Спрашивай, — я устроился напротив.
— Зачем папенька тебя звал наверх? — ещё тише произнесла сестра. — Это из-за книги?
— Да, он обнаружил пропажу, — ответил я. — Ругался.
— Что ты сказал ему? — в больших, постоянно удивлённых глазах Ольги смешались страх и любопытство. — Он наказал тебя?
— Нет, мы просто поговорили.
— Про меня ты не сказал?
«А что я про тебя должен был сказать? — удивился я про себя.
— Нет, про тебя я ничего не сказал.
— Уф, — сестра вздохнула с облегчением. — Спасибо, что не наговорил на меня. Но больше я для тебя ключи воровать не буду. Нам обоим попадёт. И вообще, ты очень сильно рискуешь.
Вот и выяснилось, каким образом Алексею удалось открыть шкаф. Ольга-то, оказывается, не такая пай-девочка, какой прикидывается.
— Спасибо, что помогла, — сказал я. — Благодаря тебе я исцелился.
— А если б ты погиб? Тёмные чары очень опасны.
— И чем же они так опасны? — я решил прощупать почву. — Отец ведь… владеет ими, да?
— Неужели ты не знаешь? Конечно! Но даже если есть талант, с тёмной стихией надо быть очень осторожным. Иначе заболеешь и умрёшь, как маменька. Тебе надо показаться целителю. Вдруг ты тоже заболел?
— Пока чувствую себя здоровым, так что, думаю, беспокоиться не о чем. Но ведь если отцу дано владеть тёмной стихией, почему мне не дано? Может быть, он напрасно перестраховывается?
— Опять ты за своё.
— То, что он считает благом, действительно является таковым? Вдруг он ошибается?
— Не понимаю тебя. Ты говоришь сегодня как-то странно: и за ужином, и сейчас. У тебя точно всё хорошо?
— Да всё хорошо. Просто думаю. Я же исцелился, у меня хватило сил. Может быть, этой магии можно как-то выучиться? А отец препятствует.
