Автор
Весна коснулась ночи, но солнце ещё не взошло. Алексей искал тихую подворотню, где лишь лампы в подъездах гасли последний свет. Был девятый час, и он опаздывал: дневное окно общежития закрывалось в восемь. Алексей шёл по хаотическому лабиринту дворов, где лишь одинокие лучи подсвечивали путь в темноте....
"
"На улице оказалось ещё слишком прохладно, чтобы разгуливать в одном сюртуке, и потому я вернулся в переднюю, дабы найти одежду потеплее, а заодно сменить домашние туфли на уличные.
В передней был шкаф. Открыв его, я задумался: а какие из висящих тут вещей мои?
Вот чёрная шинель с петлицами. Если отец мой — военный, то шинель эта, скорее всего, принадлежит ему. Слишком уж покрой строгий. Рядом — шинель тёмно синего цвета. На воротнике тоже имелись петлицы, на них были изображены два скрещенных пера и большая цифра «3».
Я видел эту синюю шинель впервые, но испытывал странное чувство, словно она мне до ужаса надоела. Надел. Сидит как влитая. Значит, моё. А значок на кокарде и петлицах, вероятно, указывал на принадлежность к гимназии, в которой учился Алексей.
Надев ботинки, которые больше всего подходили по ноге, я выбрался на улицу. Стояла кромешная темень, и только фонарь над дверью освещал небольшой кусок дороги. Рядом с парадным входом были кованые ворота, ведущие на огороженную забором приусадебную территорию.
Сложно было понять, насколько большим участком мы владели, но находился наш дом явно где-то на отшибе. Мимо особняка вела дорога, за дорогой росли тополя. С той стороны доносились мычание коров и собачий лай.
Я побрёл к ближайшему перекрёстку, но и тут ничего рассмотреть не удалось: кругом — только тьма, заросли, да грязь под ногами. Тополя шумели ветками, было ветрено, зябко и тревожно. Я двинулся обратно, решив, что на сегодня прогулок хватит. Ещё дневники читать.
Впереди на дороге показались очертания человеческой фигуры. Когда я подходил к дому, человек как будто помахал мне рукой.
— Доброй ночи, Алексей Александрович, — раздался голос спиной, я резко обернулся, чуть не выронив от неожиданности светильник.
Передо мной стоял высокий господин в цилиндре и плаще с пелериной. В руке, затянутой в белую перчатку, он сжимал трость.
