Автор
Весна коснулась ночи, но солнце ещё не взошло. Алексей искал тихую подворотню, где лишь лампы в подъездах гасли последний свет. Был девятый час, и он опаздывал: дневное окно общежития закрывалось в восемь. Алексей шёл по хаотическому лабиринту дворов, где лишь одинокие лучи подсвечивали путь в темноте....
Дверь, ведущая в весёлый дом, как тут называли бордель, была закрыта, но в коридоре я встретил двух девушек, курящих у окна. Они проводили меня усталыми взглядами и перекинулись парой слов.
И вот передо мной предстала двустворчатая дверь квартиры Смита. Сквозь щель внизу было видно, что свет в передней не горит. Как и прошлый раз, замок оказался заперт, но чёрная стихия прожгла и его. Предательски звякнул кусок спалённой цепочки, я замер и прислушался — за дверью царила тишина.
Я достал бесствольный револьвер, заряженный пятью усиленными патронами, и заглянул внутрь.
В передней царил полумрак. В углу, прямо на полу, подстелив под себя какое-то тряпьё, дрых рыжий малый. Он зашевелился и перевернулся на другой бок. Я замер, а когда от его туши снова донёсся богатырский храп, осторожно выдвинул ящик стола и извлёк оттуда медальон, а затем двинулся дальше, тихо ступая по гладкому паркету и стараясь ни единым шорохом не нарушить сонную тишину квартиры.
Кабинет был не заперт, но Смита тут не оказалось. Отсюда вела ещё одна дверь в соседнюю комнату — гостиную с мягкими креслами и диваном. Открыв следующую дверь, я попал в спальню.
На широкой кровати под толстым одеялом спали двое: женщина и мужчина. В мужчине я сразу узнал Смита.
Убрав пистолет, я окутал левую кисть тёмной стихией и легонько толкнул Смита другой рукой.
— Какого лешего? — яростно прошипел Смит, и на его лице заходили желваки.
— Надевай и пошли, — тихо произнёс я, протягивая медальон, — а дёрнешься, сожгу к чертям.
Женщина зашевелилась и что-то пробормотала во сне. Смит посмотрел на неё, потом — на меня, стиснул зубы от злости, но с кровати встал.
— В кабинет, — приказал я.
Гневно зыркнув на меня, Смит надел медальон. Он был в одной нижней рубашке, и ему пришлось накинуть халат, прежде чем мы отправились в кабинет.
— Ты что себе позволяешь? — процедил Смит, еле сдерживая ярость, когда мы вышли из спальни. — Ты не знаешь, с кем связался. Ты — не жилец.
— Во-первых, повежливее, — произнёс я грозно. — Не забывай, с кем разговариваешь, деревенщина. А во-вторых, ты мне кое-что должен, и я пришёл это забрать.
