В комнате царит атмосфера ужаса и отчаяния. Леон Бертьен мертвец — его тело лежит в неестественной позе, голова вывернута, ноги подломлены, правая рука без кисти. Сергей с трудом переворачивает этот кошмар в уме, открыв перед ним отвратительную картину: кровавую лужу и открытую бутылку кефира....
Местный житель что-то прочирикал на своем языке и поднял в руках небольшую сумочку, в которой лежало несколько браслетов и колец из уже знакомого Сергею прозрачно-матового металла.
– Что это он? – не понял Ирвин.
– Это их торговец, – объяснил Сергей. – Принес свой товар. Похоже, он не видит разницы между нами и теми, кто приходил раньше. Для него все едино: что мы, что Мустафа. Лишь бы обмен делали…
– Быстро они появились. Мы только через порог, а тут уже целая группа. И товар приготовлен.
– Наверное, они все время тут дежурят.
– А на что менялись Мустафа и прочие? – полюбопытствовал Ирвин. – Колечко-то очень красивое. Я бы взял жене…
Абориген, видно, почувствовал интерес человека. Затрещал, зачирикал активнее, протянул маленькую ручку к виброножу.
– Нож? – понял Отец. – Ты просишь нож?
Абориген ответил сумасшедшей трелью свистящих и чирикающих звуков.
– Не надо, Ирвин! – остановил Сергей.
– Да… – со вздохом согласился Сигурвинсон, пряча оружие.
Местный житель понял, что люди передумали, и выдал новую трель – теперь звуки стали другими, протяжными, жалобными.
Потом он вдруг полез в сумочку с драгоценностями, порылся где-то в глубине, извлек на свет миниатюрную чашу из серебристо-матового металла. Видимо, хотел оставить ее напоследок, но теперь пошел ва-банк. Стараясь привлечь внимание людей резкими звуками, налил внутрь жидкость из небольшого сосуда, снятого с пояса. Тряхнул. На стенках чаши, но не снаружи и не внутри – где-то в глубине – начали переливаться радужные шлейфы.
Абориген сделал два скачка вперед, ухватился за пистолет Ирвина, предлагая людям забрать чашу.
– Нет! – Сергей сделал резкий отталкивающий жест ладонью. – Нет! Уходим, Отец! Скорее!
Они попятились назад, к каменному сооружению, из которого вышли, а меняла принялся гневно махать ручками и быстро-быстро щебетать.
