В тёмном закутке трактира, где воздух заполоняется запахом старого латыни и потрескавшихся документов, Джоэль Ренье вглядывается в разложенные перед ним бумаги. Повисает напряжённая тишина, окутывающая каждого присутствующего. Это место — убежище магов и ведьм, где каждая страница может быть ключом к сокровищам подземного мира....
Но как не сказать? Он сам затеял этот разговор и задал вопрос.
— А-а-а, — насмешливо протянул Линден. — А я уж было подумал, что ты решила сделать вид, что ничего не было.
Она видела, как улыбались его губы. Совсем близко, лишь чуть податься вперед и…
Но Лина не шевелилась.
— Мне показалось, что ты сам этого захочешь, — призналась, краснея еще больше.
Стало и вправду стыдно: за то, что сделала неверные выводы, основываясь лишь на собственных страхах и неуверенности в себе, и за то, что приняла единоличное решение там, где решать всегда должны двое.
Линден чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза.
— Дошло? — уточнил мягко, не прекращая улыбаться. У нее сердце заколотилось быстрее от этой его улыбки.
Дошло. Вот теперь окончательно дошло.
Она всхлипнула и уже сама кинулась ему на шею.
— Прости, кажется, я идиотка, — покаялась придушенно, уткнувшись носом ему в шею и чувствуя себя одновременно самой счастливой и самой глупой на свете.
Айрторн прижался щекой к ее волосам и тяжело вздохнул.
— Взаимно, напарник, — покаялся в ответ. — Если бы я так долго не строил из себя само благородство, чтобы не мешать твоему счастью с сыскарем, ты не надумала бы себе всякой ерунды.
— Не было никакого счастья, — буркнула Лина.
Он усмехнулся.
— Я уже понял.
Она подняла голову, чтобы посмотреть ему в лицо. На ее собственном расплывалась счастливая и, должно быть, действительно идиотская улыбка.
И на сей раз Лина первой потянулась к его губам, без стеснения или каких-либо сомнений.
* * *Линетта лежала на животе, подмяв под себя подушку. Линден устроился на боку, подставив согнутую в локте руку под голову, и бездумно водил кончиками пальцев по ее обнаженной спине. Она улыбалась, глядя на его сосредоточенное лицо, будто в этот момент он занимался необычайно важным делом, и любовалась игрой солнечных лучей на его распущенных волосах, сейчас переброшенных на одну сторону и спускающихся вдоль руки на простыню. Простыня эта, кстати говоря, была очень простая, в мелкий фиолетовый цветочек, что совершенно не сочеталось с серебром его роскошных волос и отчего-то заставляло Лину улыбаться еще шире.
— Куда ты смотришь? — Он искоса бросил на нее хитрый взгляд, не прекращая своего занятия.
— На твои волосы, — честно сказала она и в доказательство своих слов протянула руку, чтоб пропустить мягкие отливающие серебром пряди между пальцев.
Линден рассмеялся.
— Все-таки нравятся?
Что ж, заслуженно.
