В холодном морозе прохладной осенью, где последние листья летят под окнами, ты слышишь урчащие двигатели и снежные шипящие ветра. Встречаешь на тротуарах усталых извозчиков, которые как будто растворились в вечности. Именно так они разбудили тебя в прошлый четверг. Вот как начинается эта книга "Липовая жена", где обыденность превращается в загадку....
Оттого, что в конце слова отсутствовал привычный для него восклицательный знак, машина выглядела сильно утомленной, как оно и было на самом деле.
Илья по этому поводу упражнял свое остроумие.
– Эта бравая стиральная машина, – говорил он, – это воинственное утильсырье… эта ликующая рухлядь…
Машина агонизировала. Ее дряхлый организм нуждался в постоянной квалифицированной помощи, и бабаня заранее договаривалась с Ильей о дне стирки. Внук должен был присутствовать и подстраховывать.
Cегодня была суббота, и хотя утром с Ильей состоялся крепкий уговор, бабане, как всегда, не сиделось.
– Илюшке бы позвонить! – озабоченно крикнула из кухни бабка. – Ведь забудет, что сегодня стираем, закатится куда-нибудь.
– Без него обойдемся… – буркнула дочь, убористо заполняя тетрадку девчоночьим почерком.
Бабаня выглянула из кухни – перед ней над столом нависла длинная седая челка пожилой дочери. Челка колебалась в такт движению пишущей руки.
– Позвони, а, Валь… – попросила бабаня. – Я боюсь без Илюши… Током убьет.
Валя, чертыхаясь, разогнула уставшую спину, набрала номер редакции.
– Отдел писем… – сообщили в трубке детским голоском.
– Илью Семеновича, пожалуйста, – сухо обронила мать.
– И-лю-у-ша-а! – пропел голосок куда-то в пространство. – Тебя!
Валя долго ждала, пока сын возьмет трубку.
– Дорогая редакция, – так же сухо сказала она, – мы купили кроликов, а у них в ушах завелась шелуха.
– Ну, короче… – перебил сын. – Что случилось?
– Ты не забыл, что бабаня ждет тебя к шести?
– Дорогие читатели, – приветливо ответил Илья, – для того, чтобы у кроликов не шелушились уши, нужно хотя бы один день воздержаться от звонков в редакцию, пусть даже речь идет о таком священнодействии, как стирка.
Он повесил трубку. Мать быстро набрала номер.
– Захвати полбуханки ржаного, – сказала она.
…У выхода из редакции на скамеечке сидел Семен Ильич – длинный, сутулый, в просторном сером плаще.
– Приветствую, Семен Ильич! – Илья подошел и сел рядом.
– Здравствуй, сынок! – воскликнул отец, приобняв Илью одной рукой, второй он придерживал какой-то сверток. – Ну, как ты, как дома?
– Да по-прежнему… Слушай, опять на тебе какая-то хламида.
Неизменно свежевыбритый, с аккуратно подстриженной седой головой, Семен Ильич все-таки выглядел всегда неухоженным, «неприбранным».
