В холодном зале аптеки Лиса встретила мужчина с невероятно холодным взглядом, который казался отражением самого хладнокровного льда. Здесь каждая капля лекарства и каждый ингредиент были словно пронизаны молнией, создавая атмосферу неотвратимой опасности и глубокой таинственности....
– Надо перетерпеть, девочка. Супружеский долг – это испытание, которое приходится нести с честью.
Долг? Испытание? А я всегда думала, что радость. Радость дарить любовь и получать ее.
Впрочем, мне сейчас только супружеского долга для полного счастья не хватало.
– Награда за это испытание – счастье материнства. – Она посмотрела через мою голову на сына."
"– Дело не в этом. – Я в последний раз шмыгнула носом. Вернула платочек. – Спасибо. Я в самом деле не помню. Просто ничего не помню. Ни как я здесь оказалась… – Истинная правда, между прочим.
Женщина ошалело уставилась на меня. Я ответила ей прямым взглядом, сделав самое наивное лицо, на какое только была способна.
– Я – Люция Сапфира, твоя соседка, – медленно произнесла она после паузы. – А ты Алисия Монро. То есть теперь Гилбрайт. Графиня Гилбрайт.
Графиня. Да уж, в самом деле лучше, чем скотница. Только радоваться не получалось.
– Ты в самом деле этого не помнишь? Если это шутка – то очень глупая.
Я помотала головой. Люция снова оглядела меня с ног до головы и, видимо, решила, что потерявшая память новобрачная – это приличней, чем новобрачная, сбежавшая из супружеской спальни.
– Вчера состоялась твоя свадьба с Ксандером Гилбрайтом, после обряда вы с женихом и ваши близкие друзья уехали в его загородное имение, чтобы продолжить празднование. Сегодня утром твой муж извинился перед гостями, сославшись на твое нездоровье, и предложил разъезжаться по домам.
Вот как…
– Спасибо. – Что тут еще скажешь?
– Сразу оставлять тебя среди чужих было бы слишком жестоко.
– Вы сказали, у меня нет больше близких? Родственников?
– У тебя никого нет. – Люция вздохнула. – Что же с тобой случилось, девочка? Надо вернуть тебя мужу. Как ни крути, но лучше него целителя в стране не найдется, нельзя же оставаться беспамятной.
– Нет! – испугалась я.– Только не к нему!
Этот незнакомый, с жесткой усмешкой Александр… Ксандер пугал меня до полусмерти. Даже странно, ведь он ничего не сделал…
Ну да, ничего, просто так «повоспитывал» молодую жену, что она умерла.
Но лучший целитель в стране? В двадцать восемь лет?! Или здесь ему больше?
И сколько лет мне, если меня называют «девочкой»?
– Я хочу домой, – выдохнула я.
