Автор
В будущем россии, где мобильники - это не просто аксессуары, а ключ к успеху, ты найдешь себя между геймерами и бизнесменами в мире шахматного бета-трафика. Сюда приходит один человек, лишний в своей игре, и он становится проводником в мир неизведанных возможностей.
«Так и знала, что твои друзья окажутся полным дерьмом. У такого, как ты, просто не может быть нормальных друзей». Вслух же мама говорит, что не будет нас смущать, еще раз зазывает всех на чай с пирожными и выходит из гостиной.
Лицо у меня все горит от стыда. Тщетно гадаем, заметила ли мама бутылку или Маше все-таки удалось ее вовремя спрятать.
— А эклеры будут? — спрашивает Рысев.
Он что, прикалывается? Но лицо у него честное.
— Чел, ты гонишь? Собрался пить чай с моей мамой?
— А что такого? — удивляется Рысев.
Я закатываю глаза:
— Это ты еще ее не знаешь.
Дальше мы обсуждаем, идти или не идти на чай.
— Вообще-то и, в самом деле, лучше сходить… — тихо говорит Маша. — Если не пойдем, будет подозрительно, она догадается, что мы тут и правда бар опустошали, а если пойдем, то покажем: скрывать нам нечего.
Я против, но большинство голосов за, и мы идем. Мои кошмары становятся явью.
Мы все во главе с мамой дружно пьем чай в нашей столовой.
— Сервиз ниче такой.
— Это китайский костяной фарфор, — холодно поясняет мама, скрывая возмущение.
Ее явно оскорбила Машина оценка. Видимо, все должны знать, что такое костяной фарфор, и восхищаться. А еще мама с осуждением смотрит на Машины ногти с облупленным черным лаком.
— Почему костяной? — спрашивает Лена.
— Такая технология. Такой фарфор особо прочный и гладкий, потому что при его изготовлении добавляют настоящую жженную кость.
Чашки Маши и Лены зависают в воздухе. Девушки переглядываются и синхронно ставят их на блюдца.
— Чего-о, прям из костей настоящих трупаков? — Фиалкин разглядывает свою чашку с воодушевлением археолога-любителя.
Фиалкин маму явно бесит: ее улыбка становится шире, а голос — слаще.
— Домашнего скота. Кости перемалывают в муку, затем обжигают до получения костяной золы… Дорогой, справа лежит лопаточка, — еще более сладким тоном говорит мама Рысеву, который намеревается взять пирожное с блюда руками.
Завершив лекцию об останках животных и фарфоре, мама спрашивает моих друзей, куда они будут поступать и кем работают их родители. Меня это убивает. Она считает, что узнает моих друзей по ответам на эти два вопроса. Больше ее не интересует ничего.
А по-моему, любимая песня способна рассказать о человеке в сто тысяч раз больше. Но маму не интересуют ни наша любимая музыка, ни мечты, ни хобби, ничего.
