Автор
В будущем россии, где мобильники - это не просто аксессуары, а ключ к успеху, ты найдешь себя между геймерами и бизнесменами в мире шахматного бета-трафика. Сюда приходит один человек, лишний в своей игре, и он становится проводником в мир неизведанных возможностей.
Ведь все это «пустая трата времени».
Рысев отвечает, что пойдет в армию. Фиалкин шутит, что станет альфонсом. Маша говорит, что пойдет учиться на парикмахера. Мамина левая бровь медленно поднимается.
Мне кажется, будь мама президентом, она издала бы закон о принудительной стерилизации тех, кто не собирается получать высшее образование. Вышка для нее — что-то вроде обязательной прививки.
Она переводит взгляд на Лену. Та шутит:
— А я никуда не буду поступать, замуж выйду!
Мама смотрит на Лену как на клопа. Лена понимает, что мама восприняла ее слова серьезно.
— Шучу, — быстро говорит она. — Буду поступать в лесной.
По лицу мамы непонятно, что лучше — замуж или в лесной. В местный институт лесного хозяйства обычно поступают те, кто не поступил в нормальные вузы.
Один Никитин маму радует: говорит, что собирается поступать в архитектурный университет. Но, задав следующий вопрос, про родителей, она немедленно разочаровывается. Его мать с отцом работают помощниками по хозяйству в доме одной богатой семьи.
— Так, значит, всю неделю ты без присмотра? — удивляется мама.
— Да. С одиннадцати лет.
— И это нормально, по мнению твоих родителей? — спрашивает мама с осуждением.
— Мам… — Мне ужасно за нее стыдно, хочу, чтобы замолчала.
Никитин удивляется:
— Ну да. А что такого? Они мне доверяют. Да и я ничего от них не скрываю. У меня современные родители.
— Нет, ничего такого, ты прав. Видеть своего ребенка два раза в неделю — это так… Современно.
Никитин потупляет взгляд. Я опять готов провалиться сквозь землю.
После чая я провожаю друзей.
— Очень… Интересная у тебя мама, — Никитин осторожно подбирает слова.
Наверное, все мы думаем об одном: лучше было подождать столик в «Макдоналдсе».
* * *"
"Мы с мамой прибираемся после чаепития. Я убираю со стола, она моет посуду. В воздухе искрит напряжение, а в поведении мамы сквозит все то же злорадное торжество. Моет ли она чашки, ставит ли чистые блюдца стопкой, вытирает ли приборы — в каждом ее действии ликование: «А я знала, так и знала!».
Жду, когда же она мне все выскажет. Спустя минут пять мама спрашивает:
— И часто вы заглядываете в мой бар?
Вопрос сбивает меня с толку, я не могу быстро придумать ответ.
— Никуда мы не заглядываем.
— Думаешь, я слепая? Не увидела бутылку?
— Мы выпили-то по глотку, тебе что, жалко? — огрызаюсь я. — У тебя этого добра полно, все лежит и плесневеет!
— Нет, мне не жалко.
