В темном доме шуршит дверной звук, Эмилия открывает глаза — и ощущает неопределенное напряжение в полутьме. Мгновение стойки заставляет ее сердце биться как лошадь на переполненном путях, пока она пытается разобраться во что-то замaskированное у входа.
В центре зала стояли высокие колонны, образующие круг, в центре которого в высоких мраморных креслах восседали мужчины и женщины в белых робах. Или нет – не в креслах.
Они сидели на тронах.
– …слишком опасно, – раздался женский голос с сильным австралийским акцентом. – Мы должны руководствоваться фактами, а не эмоциями, Ромул. Они затмевают разум."
"– Я и так руководствуюсь фактами, – сказал Ромул откуда-то из глубины зала. Пригнувшись, Саймон подобрался поближе, не выходя из тени. – И логикой.
С нового места Саймон видел всех пятерых Хранителей, сидящих вокруг какой-то глубокой ямы. Жестом попросив друзей подождать, он неслышно подошёл к ближайшей колонне и притаился.
– Если оставим её в живых, – произнесла женщина с сединой в каштановых волосах, – то рискуем получить восстание.
– А если казним, то сами навлечём его на себя, – ответил Ромул.
Набравшись решимости, Саймон выглянул из-за колонны и посмотрел в яму. Там, на глубине трёх метров, стоял пьедестал, на котором лежал камень настолько чёрный, что, казалось, он поглощает весь свет.
А рядом с ним, связанные по рукам и ногам, сидели Шарлотта и Нолан.
22. Камень Судьбы
У Саймона перехватило дыханье.
Нолан молчал, но был в сознании и сверлил Хранителей взглядом. Шарлотта, свесив голову, сидела рядом и медленно моргала, борясь со сном. Видимо, до сих пор действовало успокоительное, которое вколол ей Вадим. Значит, вытащить её будет куда сложнее, чем ожидалось.
Что-то коснулось его руки, и только чудом он удержался от того, чтобы вскрикнуть. Оглянувшись, он увидел Уинтер, ничуть не пристыжённую его испугом, а чуть подальше – Ариану и Джема.
– Она слишком много знает, Ромул, – с нарастающим раздражением сказала австралийка. – Понимаю, ты считаешь своим долгом её защитить, но она с самого детства приносила одни неприятности.
– Моя дочь умеет хранить секреты, – резко сказал Ромул. – Да, Шарлотта?
Она заморгала, поднимая на него затуманенный взгляд, и пробормотала:
– Не твои.
Саймон стиснул зубы. Неужели нельзя было соврать?
– Видишь? – сказала женщина. – У нас нет выбора.
