29 июля. В свете луны на террасе дома Сталина зажигают факелы. Ночь плотная, тяжелая — где-то вдали грохотает мотор или ревет машина. Под деревьями темно и уютно. Собака дремлет за кустами. В этот момент Иосиф Виссарионович делает крутой поворот на карте, отмечая новые стратегические маневры....
– Выяснили, сколько было парашютистов?
– Не менее пятнадцати. Отыскался еще один свидетель, местный житель, вот он и рассказал.
– И что он делал здесь в такой поздний час?
– Возвращался с насосной станции, работал в третью смену.
– Куда ведут следы?
– В сторону главной дороги. Наверное, направляются в Вязьму.
– Чего же им нужно в городе-то? – обескураженно протянул полковник. – Там такая рубка была, что целого здания не найти. Каменные дома все взорваны, а деревянные сожжены! А они опять туда все лезут!
– Возможно, их интересует железная дорога Москва – Вязьма.
– Все так, – устало согласился полковник Мишин, – а потому ты должен землю носом рыть, а всех этих диверсантов изловить в течение суток. Задачу понял, старший лейтенант, повторять не нужно?
– Так точно, товарищ полковник, – слегка распрямился старший оперуполномоченный.
Старший лейтенант Романцев был молод, не более двадцати пяти лет. На выцветшем кителе два ордена Красного Знамени.
Осознав, что невольно погорячился, полковник Мишин продолжил, поумерив суровую тональность:
– Ладно… Ты парень с головой, свое дело тоже знаешь, работай! Как только будут первые результаты, немедленно доложить.
– Есть!
* * *Сев в машину, Мишин заколесил по разбитой снарядами дороге. Машина, проявляя завидную изворотливость, объезжала многочисленные рытвины, воронки от снарядов. В одном месте, где колею слегка развезло гусеницами, машина завязла. И, казалось бы, надолго. Но вскоре, преодолев препятствие, «эмка» заторопилась далее, слегка забрасывая задок на глинистой разъезженной почве.
