29 июля. В свете луны на террасе дома Сталина зажигают факелы. Ночь плотная, тяжелая — где-то вдали грохотает мотор или ревет машина. Под деревьями темно и уютно. Собака дремлет за кустами. В этот момент Иосиф Виссарионович делает крутой поворот на карте, отмечая новые стратегические маневры....
Представившись, Романцев спросил:
– Вы дежурный смены?
– Что-то вроде того… И дежурный, и мастер, и стрелочник. Молодежь-то здесь не держится.
– А как вас звать?
– Никанор Данилович Мальцев.
– Вы можете сказать, какой поезд прошел здесь три часа назад?
Старик усмехнулся:
– Задали вы задачку. Это раньше я вам мог сказать с точностью до минуты, какой поезд проходил. А сейчас просто так и не ответишь. Расписание едва ли не каждый день меняется. Да и нет никакого расписания. – Посмотрев в журнал, отвечал: – Сначала две санлетучки прошли, а потом за ними порожняк проскочил.
– А кто здесь работал в прошлую смену?..
– Кузьмич работал… Игнат Кузьмич Селиверстов.
– Что это за человек?
– А чего о нем сказать? Обыкновенный, как и все мы.
– Никаких странностей за ним не замечали?
– Ты мне, мил человек, вот что скажи, а у кого сейчас странностей нет? Все-таки сейчас война, кругом сплошное горе! Людям не до улыбок.
– А вы мудрец.
Старик печально вздохнул и ответил:
– Поживи с мое, тогда тоже мудрым станешь. Хотя одну странность за ним подмечу, в лес он любит ходить. Вроде бы и не рыбак и не охотник. Грибы и ягоды тоже не собирает. И вот ты скажи мне, мил человек, что он там делает?
– Вы его в лесу сами видели или кто-то сказал?
– Сам видел, чего мне о других говорить… Иной раз пойдешь за грибами, а он впереди маячит.
– А вы еще и наблюдательны. А вчера он что делал?
– Вчера у него как раз после ночного дежурства отдых был. Но мужик-то он непоседливый, его все чего-то беспокоит. А встретил я его на Красных буграх с мешком за спиной, – махнул он рукой в сторону соседней станции. – Я ему еще тогда сказал, чего ты по лесу-то шатаешься? А он мне отвечал, что дело у него срочное есть.
