29 июля. В свете луны на террасе дома Сталина зажигают факелы. Ночь плотная, тяжелая — где-то вдали грохотает мотор или ревет машина. Под деревьями темно и уютно. Собака дремлет за кустами. В этот момент Иосиф Виссарионович делает крутой поворот на карте, отмечая новые стратегические маневры....
– Тебе придется очень постараться, чтобы меня разговорить.
Тимофей Романцев невольно усмехнулся:
– Постараться, говоришь… Вот только для старания у меня времени нет. Это тебе нужно будет очень постараться, чтобы убедить меня не передавать тебя под охрану. Три дня назад одного такого задержали, старостой у немцев служил. Так его саперными лопатками зарубили… при попытке к бегству. Вот и думаю, что ты тоже можешь в бега удариться!
– Не сделаешь, я тебе живой нужен.
– Ты мне нужен разговорчивый. А теперь ответь мне, кто ты? Кто входил в твою группу и какое у вас было задание?
– Меня не расстреляют?
– Ничего не могу тебе обещать.
– Хорошо… Меня зовут Кононов Герасим Петрович. Я бывший лейтенант Красной армии Триста сорок четвертого полка Шестьдесят пятой армии первого формирования. Тридцатого апреля сорок второго года, когда меня послали в разведку, я перешел к немцам.
– Добровольно, значит.
– Да.
– Почему изменил родине?
– До войны я работал заведующим складом… Ну и продавал налево кое-какие вещички.
– Что было дальше?
– Сначала попал в Глуховский лагерь для военнопленных, это в Полтавской области, потом отправили в Псковский лагерь для диверсантов.
– С чего это вдруг такая честь? – усмехнулся Романцев.
– Сам не пойму, видно, приглянулся… Но ничего хорошего для немцев я не сделал.
– Не сделал или не успел?.. Ладно, это мы еще перепроверим. Какие были твои задачи?
– Не знаю, какое задание было у шестерых, они получали свой инструктаж… Но мы должны были взорвать два железнодорожных моста через Вязьму.
– Где именно?
– У села Исакова и у Можайска. Дальше должны были организовать наблюдение за железными дорогами в направлении Вязьма – Москва.
