29 июля. В свете луны на террасе дома Сталина зажигают факелы. Ночь плотная, тяжелая — где-то вдали грохотает мотор или ревет машина. Под деревьями темно и уютно. Собака дремлет за кустами. В этот момент Иосиф Виссарионович делает крутой поворот на карте, отмечая новые стратегические маневры....
Еще через несколько минут подошел Гюнше, адъютант Гитлера, любезный молодой человек, и проговорил:
– Фюрер ждет вас. Прошу вас, адмирал.
Выдвижение Гюнше до адъютанта Гитлера было не случайным.
Семь лет назад, будучи унтер-фюрером, Гюнше попал в его личный эскорт. Далее учился в военном училище в Бад-Тёльце, успел прослужить на фронте и уже полгода был его личным секретарем. Фюрер любил окружать себя именно такими рослыми парнями с арийской безупречной внешностью. Но, несмотря на располагающую внешность, характер у Гюнше был твердый, что невольно вызывало уважение.
Контр-адмирал прошел в личный блиндаж фюрера, обставленный столь же роскошно, как и в Оберзальцберге, вот, правда, размеры комнаты были несколько скромнее. Канарис невольно обратил внимание на большой стол из черного дерева, с толстыми ножками в виде какого-то диковинного хищника. Красивому столу соответствовали и стулья с высокими спинками. Гитлер любил роскошь. Привлекал для обустройства своих резиденций и кабинетов лучших архитекторов и дизайнеров рейха.
Едва ответив на приветствие, Гитлер предложил адмиралу свободный стул.
– Итак, сразу перейдем к делу, что у вас, адмирал? – спросил Адольф Гитлер, подавляя в себе проявившееся раздражение, когда Вильгельм Канарис присел на стул. – Для беседы у нас несколько минут, в совещательной комнате меня уже ждут фельдмаршалы.
– Я не задержу вас, мой фюрер. У меня имеется информация, что в ближайшие дни в район Вязьмы должен прибыть Сталин.
Гитлер неожиданно поднялся и в волнении прошелся по комнате, расчесал незаживающую ранку на шее, оставив на коже длинный багровый след.
Русские и немцы собрали у линии соприкосновения значительные силы, и результат предстоящего сражения определит победителя в этой войне. Это понимали как в немецком Генштабе, так и в Ставке русских. Для немецкого командования неожиданным стало то, что контрнаступательная операция русских неожиданным образом переросла в широкое наступление по всему фронту.
