29 июля. В свете луны на террасе дома Сталина зажигают факелы. Ночь плотная, тяжелая — где-то вдали грохотает мотор или ревет машина. Под деревьями темно и уютно. Собака дремлет за кустами. В этот момент Иосиф Виссарионович делает крутой поворот на карте, отмечая новые стратегические маневры....
– Одним делом занимаемся!
– Я ловлю шпионов и диверсантов, товарищ капитан, – произнес старший лейтенант холодным тоном, переходя на официальное обращение. – А чем вы вот занимаетесь, хотел бы я спросить. Вижу одно… мешаете выполнять мне служебные обязанности. А потому, будьте добры, покиньте место расследования, если не хотите серьезных неприятностей.
В коридоре повисло тяжелое гнетущее напряжение. Капитан был не из тех, кто прощал возражения.
– Ну-ну, старший лейтенант, – усмехнулся Марков, – у нас с тобой будет еще время для разговоров.
Развернувшись, капитан вышел из коридора, громко хлопнув дверью.
Повернувшись к младшему сержанту, Романцев спокойным и размеренным голосом произнес:"
"– А теперь давай вспомни пообстоятельнее, что там произошло. Как так получилось, что майор проник в охраняемый объект и сумел убить конвойного и охраняемого диверсанта? И хочу тебя предупредить, от твоего правдивого ответа будет зависеть твоя личная судьба. А свое личное мнение я обязательно отражу в рапорте. Скажу так… на сегодняшний день я единственная твоя надежда на спасение, а капитан Марков этого случая просто так не оставит, поверь мне, уж я это знаю.
Младший сержант сдавленно сглотнул. Попытался улыбнуться, не вышло – на лице застыла вымученная гримаса.
– Даже не знаю, как это объяснить… На меня просто наваждение какое-то нашло. В коридор вдруг вошел майор, строгий такой… И сказал, что ему нужно к раненому диверсанту. Я ему говорю, а предписание у вас имеется? А он раскрывает передо мной удостоверение и спрашивает: «А разве тебе этого мало?» Я, говорит, тебя в штрафную роту упеку за противодействие следствию.
– Значит, документы он все-таки показал?
– Показал.
– Какая у него фамилия, запомнил?
– Запомнил. – В глазах сержанта вспыхнули искорки радости. – У моей жены девичья фамилия такая же, Николаев!
– Это уже лучше… Может быть, и часть помнишь, где он служит?
– Номер части не помню, а вот то, что он из артиллерийского полка, так это точно!
Повернувшись к старшине, стоявшему рядом, распорядился:
– Вот что, Захарчук, давай сходи к телефонисту и узнай у него, служит ли в особом отделе майор Николаев.
– Есть, товарищ старший лейтенант. – Козырнув, Захарчук тотчас выскочил за дверь.
– Значит, говоришь, он был с усами?
– Так точно, с усами.
– И какие были усы? Большие? Маленькие?
– Широкие такие, во всю верхнюю губу.
– Какого цвета?
– Не черные, это точно! Я бы сказал, что пшеничные, с небольшой рыжинкой.
