29 июля. В свете луны на террасе дома Сталина зажигают факелы. Ночь плотная, тяжелая — где-то вдали грохотает мотор или ревет машина. Под деревьями темно и уютно. Собака дремлет за кустами. В этот момент Иосиф Виссарионович делает крутой поворот на карте, отмечая новые стратегические маневры....
Еще совсем недавно они находились по разные стороны войны, где один сторожил другого, и вот через какие-то несколько минут им придется лежать в мертвецкой, позабыв про все распри.
– Вот что я хочу сказать тебе, младший сержант, ты должен вспомнить, как он выглядел, сколько ему лет, какого он роста. Вспомнить даже то, что крепко подзабыл. Ты понимаешь, о чем я говорю? – строго спросил Тимофей Романцев.
– Так точно, товарищ старший лейтенант, – глухо произнес младший сержант.
– А теперь давай подумай как следует и опиши мне его по возможности детально.
Открыв блокнот, Тимофей Романцев взял остро заточенный карандаш и задержал на нем тяжеловатый взгляд.
Еще через час с небольшим Тимофей Романцев имел словесный портрет преступника: «Возраст – около тридцати пяти лет. Славянской внешности. Рост – немного выше среднего. Телосложение сухощавое, плечи широкие, осанка прямая. Волосы темно-русые. Лицо худое, лоб средний, вертикальный, по форме прямой. Брови прямые, горизонтальные, светлые.
Стараясь подбирать каждое слово, Тимофей Романцев написал докладную записку начальнику УКР СМЕРШ Тридцатой армии полковнику Мишину В.И.
«Совершенно секретно.
Мною в результате оперативно-следственных действий было установлено, что в госпитале № 734 близ села Покровское немецким агентом, выдававшим себя за сотрудника Особого отдела Николаева, были убиты красноармеец охранной роты Алтынбаш, а также диверсант Кононов, находящийся на излечении.
Хочу отметить, что активное участие в оперативно-следственных мероприятиях и прояснении деталей случившегося принимал оставшийся в живых младший сержант Филипенко.
"Старший лейтенант военной контрразведки СМЕРШ Романцев Т.П.»
* * *Штаб военной контрразведки Тридцатой армии располагался в селе Покровское. До него пятнадцать километров, что весьма немало по разбитой дороге. Дивизионный «Виллис», изрядно потрепанный на дорогах, то проваливался в колдобины, сокрушая рессоры, а то вдруг буксовал на недавних воронках, присыпанных гравием.
