29 июля. В свете луны на террасе дома Сталина зажигают факелы. Ночь плотная, тяжелая — где-то вдали грохотает мотор или ревет машина. Под деревьями темно и уютно. Собака дремлет за кустами. В этот момент Иосиф Виссарионович делает крутой поворот на карте, отмечая новые стратегические маневры....
Похоже, что предложение ему пришлось по душе. – Почему бы и нет? Только где тут пиво отыщешь, среди полной разрухи.
– Пиво есть. Мужику без него никак нельзя, – повеселел Храпов. – Надо только спросить у местных. С пивом и живется, и работается легче, так сам товарищ Сталин сказал!
– Про пиво он не говорил, он сказал, что «жить стало легче, жить стало веселее», – усмехнулся Свиридов. – Хотя один хрен!
Городок провинциальный, местами зеленый, каковых в стране не одна сотня. Встречались преимущественно бабы, реже – мужички в армейской форме, явно тыловики, какие-нибудь интенданты или из прочих хозяйственных структур.
Зашли в пивную, разместившуюся между двумя уцелевшими домами. Павильон небольшой, рассчитанный на несколько столиков, за которыми в выцветших гимнастерках без знаков различия сидели побитые и покалеченные войной мужички: у кого не было руки, кто-то был без ног.
За небольшим прилавком, укрытым старой влажной клеенкой, стояла тощая женщина лет сорока, хмуро посматривающая на куцую очередь. Взяли по кружке пенящегося напитка, тонкими струйками стекавшими по стеклянным бокам. Здесь же за умеренную цену прикупили по худосочной вобле и, осмотревшись, выбрали столик в самом углу павильона, где цедил пиво безрукий парень лет двадцати пяти.
