29 июля. В свете луны на террасе дома Сталина зажигают факелы. Ночь плотная, тяжелая — где-то вдали грохотает мотор или ревет машина. Под деревьями темно и уютно. Собака дремлет за кустами. В этот момент Иосиф Виссарионович делает крутой поворот на карте, отмечая новые стратегические маневры....
Старый, весьма помятый, с треснувшими стеклами, как если бы только что выскочивший из-под бомбежки и выдержавший ни один артналет. Среди развалин и разбитой техники автобус выглядел весьма мирно. Странно было лишь то, что люди, загружавшиеся в автобус, сплошь призывного возраста, были одеты в гражданскую одежду.
В автобус забились до отказа. Но салон всех не вмещал, и подле дверей продолжали толпиться мужички, намереваясь протиснуться поглубже, как это бывает в транспорте в самый час пик.
– Ну куда прете! – раздраженно приговаривал полковник, ответственный за погрузку.
Подъехала полуторка, крытая выцветшим брезентом. На лобовом стекле приклеен ночной пропуск. Водитель, единственный из всех присутствующих одетый в форму бойца Красной армии, с грохотом открыл борт и великодушно скомандовал охране:
– Эй, железнодорожники, полезай сюда!
Проворно, будто бы дожидаясь именно этой бодрой команды, сталинская охрана загрузилась в полуторку и совсем по-мирному устроилась на скамейках, расставленных вдоль бортов.
Молодой озороватый водитель закрыл борта, тщательно зашнуровал брезент и весомо произнес:
– Теперь они, голубчики, никуда отсюда не денутся. Так куда их доставить, товарищ полковник?
– Следуй за автобусом, в двух километрах отсюда барак стоит, вот там и расположимся.
Водитель понимающе кивнул и быстро заскочил в кабину грузовика, стараясь успеть за уже отъехавшим автобусом.
* * *Приоткрыв занавеску, комиссар второго ранга Серов увидел, как в грузовик быстро загружалась охрана Сталина.
Немного утешало то, что неподалеку отсюда стояли две войсковые части и фильтрационный полк. Но если произойдет нечто непредвиденное, например нападение немецких диверсантов (о чем не хотелось даже думать), то они просто не сумеют вовремя подъехать.
Собрав всех, кто остался, Иван Серов заговорил:
– Товарищ Сталин распорядился снять свою охрану… Всю! Приказы Верховного не обсуждаются. Теперь нас только шесть человек. И на каждом из нас лежит ответственность за безопасность товарища Сталина.
