Рыжие находились повсюду: запускали машины для изготовления попкорна, надували воздушные шары из баллона с гелием, проверяли аттракционы, чтобы убедиться, что музыка синхронизирована с движением кабинок. Ворота открылись, и первые гости уже прибывали.
С противоположной стороны от фургона раскинулся цирковой лагерь. На веревках, натянутых рядом с трейлером рыжих, сушилось белье деликатного свойства с полупрозрачными кружевными оборками.
В лагере артурианцев, располагавшемся в отдалении от территории цирка, выделялся ослепительно-белый фургон доктора Филлис и ее хирургический трейлер. Все утро перед медпунктом толпились люди. Допущенные к продвижению ждали, когда подойдет их очередь. И вот наконец перед белым фургоном не осталось ни одного человека.
Арти заметил ее раньше меня и изобразил губами неприличный звук, будто пукнул. Он лежал на животе, приподняв голову. Я проследила за направлением его взгляда. Доктор Филлис шла в нашу сторону, сосредоточенно глядя прямо на нас. Арти резко опустил голову, прячась.
– Она знает, что ты здесь, – злорадно пробормотала я, не сводя глаз с докторши.
Он прижался щекой к одеялу и свирепо взглянул на меня. Доктор Филлис уже подошла к фургону. Арти вздохнул:
– Спусти ей подъемник.
Я вскочила и встала на маленькую платформу.
– Я сейчас, доктор! – крикнула я и, помахав Арти рукой, нажала кнопку для спуска.
Я спрыгнула на землю, и доктор Филлис забралась на платформу. Я подняла голову, но увидела только ее ноги в белых чулках. Она начала говорить еще до того, как подъемник остановился:
– Артуро, я вновь повторяю, что это неэффективный подход! Давно пора пересмотреть процедуру. Знаете, сколько отдельных пальцев я отпилила сегодня? Сорок семь!
Я решила пойти прогуляться. Между лагерем «Фабьюлона» и лагерем обращенных проходила четкая разделительная полоса. Трейлеры цирка были чистыми, аккуратными, в хорошем рабочем состоянии. Лагерь последователей Артуро являл собой странное зрелище: туристические палатки, пикапы с жилыми модулями, крошечные трейлеры с раскладными тентами, несколько универсалов, всевозможные ржавые развалюхи, переделанный грузовичок для мороженого, хлебный фургон, два древних «Харлея» с колясками: одна – в виде деревянного башмака, другая – в виде подводной лодки. Они принадлежали парочке старых прожженных громил, которые спали в колясках и настоятельно требовали, чтобы им возвращали татуированные куски кожи, снятые с их отрезанных рук и ног. Они дубили эту кожу, подшивали в альбомы и возили с собой.
