Евлампия Романова оказывается в центре запутанной ситуации после трагического события на сцене. Убийство Тины Бурской порождает подозрения, и никто не может определить истинного виновного. Между любовными интригами и загадками разворачивается напряженная драма.
Раздел Chitat.online для книги «Любовь-морковь и третий лишний» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Евлампия Романова оказывается в центре запутанной ситуации после трагического события на сцене. Убийство Тины Бурской порождает подозрения, и никто не может определить истинного виновного. Между любовными интригами и загадками разворачивается напряженная драма.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Дарья Донцова Легкое чтение Детективы Любовные романы подборки серии
Евлампия Романова оказывается в центре запутанной ситуации после трагического события на сцене. Убийство Тины Бурской порождает подозрения, и никто не может определить истинного виновного. Между любовными интригами и загадками разворачивается напряженная драма.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Право, приятно встретиться с вами, нас осталось мало, всего ничего, вымирающая прослойка истинных москвичей, не тех, чьи родители перебрались сюда из деревни после войны, а тех, чьи прадеды возводили город. Вы, милая, из какой семьи?
– Мама была оперной певицей, бабушка тоже, – сообщила я чистую правду, – но в нашем роду аристократов нет, прапрабабка была крепостной у Шереметевых, правда, актрисой домашнего театра, очевидно, музыкальные способности передавались генетически, я сама окончила консерваторию по классу арфы, но, увы, карьера не сложилась, вот я и посвятила себя журналистике.
Варвара Михайловна закатила глаза.
– Ах, кажется, тысяча восемьсот шестьдесят первый год был давно, ан нет, всего ничего прошло.
Кстати, о крепостном праве, мой супруг, вечная ему память, царствие небесное, был профессором МГУ, историю преподавал. Как-то раз попались ему студенты – совершенные оболтусы, на лекции не ходили, семинары прогуляли, но на экзамен явились. Петр Петрович мой, добрейшей души человек, решил лентяев не корить, да и какой толк? Ну поставит он им «два», так они снова заявятся на пересдачу, вот и надумал профессор задать недорослям самый простой вопрос, чтобы ответили живенько и восвояси убирались!
Преподаватель посадил Митрофанушек и велел:
– Ну-ка, драгоценные студиозусы, хочется мне спросить вас о крепостном праве, пару слов всего, подготовьтесь и выходите.
После этой фразы Петр Петрович сел на стул и тщательно прикрылся газетой, преподаватель наивно надеялся, что лентяи приготовили шпаргалки или, по крайней мере, принесли учебники, откуда можно почерпнуть ответ на вопрос.
В аудитории воцарилась напряженная тишина, потом послышался тихий шорох и осторожный шепоток самого главного прогульщика:
– Тань, когда у нас отменили крепостное право?
– В шестьдесят первом году.
Повисло молчание, которое снова нарушил голос Кости:
– А че раньше случилось: Гагарин в космос полетел или крепостных отпустили?
Газета выпала из рук Петра Петровича, он захохотал, поставил всем митрофанам «отлично», а потом долгие годы вспоминал Костю и качал головой:
– Экий молодец, год и впрямь шестьдесят первый, только он век перепутал.
– Действительно, смешно, – улыбнулась я, – мой отец тоже был профессором, а заодно и генералом, он частенько рассказывал о подобных казусах.
Варвара Михайловна нежно обняла меня за плечи.
– Ангел мой, у нас много общего, говорите, чем могу вам помочь?
– Хотелось бы услышать рассказ о судьбе вашего дома сквозь призму биографий жильцов, вы, говорят, были домоуправом?
– Нет, деточка, председателем домового комитета.
– Право, это ерунда. Я знаю много интересных деталей, только, поймите меня правильно, не о всем и всех могу рассказать.
