Любовь-морковь и третий лишний — читать онлайн бесплатно полностью

Вот, допустим, Складовские из девятнадцатой квартиры. Судьба их семьи просто роман, но я буду выглядеть мелкой сплетницей, лучше уж обратиться к самой Зосе Сигизмундовне, она, правда, в маразме.

– Меня интересует Альбина Фелицатовна Ожешко.

– Ох, бедняжка, – вздохнула Варвара Михайловна, – она тоже из старых жильцов, и жизнь ее тоже роман. Об Альбине потолковать можно, она уже на том свете, трагическая история!

– Похоже, в доме обитали одни поляки, – бормотнула я, – Складовские, Ожешко.

– Верно, верно, – закивала Варвара Михайловна, – я по мужу Живульская. Дом наш имеет совершенно невероятную историю.

Я расслабилась, теперь надо внимательно слушать хозяйку, не забыв при этом включить спрятанный в кармане диктофон, надеюсь, милая дама начнет повествование не с момента сотворения мира.

– Когда большевики захватили власть, – начала Варвара Михайловна, – то, естественно, мигом, как тогда говорили, «уплотнили буржуев».

Владельцы домов и шикарных квартир оказались в крохотных чуланчиках при кухнях или дворницких, а места в их спальнях и кабинетах заняли победившие рабочие с крестьянами. Революционно настроенные массы особенно не разбирались, кого выжили из насиженного гнезда: фабриканта, купца, врача или профессора. Имеешь много комнат, значит, чуждый элемент, и все тут.

Среди революционеров было немало интеллигенции и людей, в чьих жилах текла польская кровь, напомню, что до свержения самодержавия Польша входила в состав Российской империи. Самым известным поляком, пожалуй, являлся Феликс Дзержинский, председатель Чрезвычайной комиссии, матери НКВД, бабушки КГБ, ФСБ и прочих Б. В его ведомстве работало много единоверцев, и в конце концов довольно большое количество чекистов польского происхождения получило квартиры в сером доме, ранее принадлежавшем Фелицату Ожешко.

Тихо и мирно в здании не жили никогда, состав квартирантов менялся постоянно, одних арестовывали, на их место въезжали другие, большие апартаменты превращались в коммуналки. Вот Варваре Михайловне повезло, она вселилась в дом, когда был жив ее свекор, известный ученый, которого советская власть всячески привечала, поддерживала и награждала, профессора не коснулись репрессии, а его сын тоже стал доктором наук. Единственное, что не нравилось Варе, – это расположение квартиры на первом этаже, но, по сравнению с испытаниями, которые выпали на долю других обитателей серого дома, это было сущей ерундой, стоило хотя бы вспомнить об Альбине Ожешко, дочери Фелицата, той досталось по полной программе, ей не повезло со дня появления на свет.

Через неделю после рождения дочери Фелицата арестовали. Дальнейшая судьба Ожешко осталась неизвестна: то ли он был расстрелян, то ли погиб в лагере.