С другой – меня бесит, что ты с ним куда-то пойдешь и он вновь вопьется тебе в губы так, будто мечтает высосать из тебя все внутренности. И я опять не знаю, что делать.
– Лаять, – из вредности заявила я. – Это у тебя хорошо получается.
– Значит, ты идешь с ним? – с каким-то странным спокойствием уточнил Матвеев.
И я снова из чувства противоречия ответила:
– С ним. Вообще-то, я договорилась уже, – добавила я спешно, видя, как Даня хмурится. И сама же себя обругала за выбор. Дура ведь? Дура. Но как я могу сказать Владу: «Знаешь, мне больше хочется пойти с Даней. Пока-пока»?
– Вот оно что. Договорились. Нехорошо нарушать договор, – заметил Матвеев.
Какое-то время мы оба ехали молча. Он тихо злился и сжимал руль сильнее. А я вообще перестала понимать, что происходит. В какой-то момент я попыталась вновь завязать разговор, но вышло как-то коряво.
– О, классная кофейня, может, кофе купим? – спросила я. Поесть утром, разумеется, не удалось – не то что выпить любимый кофе.
– Не купим, – отозвался Даня.
– Почему? Мы с Владом покупали.
Его взгляд обжег меня.
– Какие молодцы. Но останавливаться здесь, чтобы еще больше застрять в пробке, я не собираюсь. Тогда мы точно опоздаем. – И в салоне автомобиля снова воцарилось молчание.
Уже около универа, когда мы припарковались, Даня вдруг тихо сказал:
– Что хорошего? – спросила удивленно я, застыв на месте.
– Иди с ним. А потом пойдешь со мной, – решил он. – Конечно, я бы мог надрать ему задницу, и ваше свидание отменилось бы автоматически. Но я помню, насколько важно тебе всегда было держать слово. Иди с ним, Даша. – И Даня мне улыбнулся. И в его улыбке пряталась такая нежность, что я, кажется, пропустила удар сердца.
– Ты серьезно? – спросила я осторожно, снова осознавая, как сильно манят его губы.
– Совершенно, – подтвердил он.
– Давай еще раз: мы поссорились на выпускном, не общались три года, а теперь ты говоришь, что запал на меня, и зовешь на свидание? – уточнила я, в глубине души боясь услышать, что это новая шутка.
– Верно, – глядя мне в глаза, сказал Даня.
– Не понимаю, – честно ответила я, сцепив на коленях руки и не сразу поняв это. – Я тебя совершенно не понимаю, Матвеев.
– Я же сказал – я сам себя не понимаю, – ответил он с некоторой запинкой. – Но я много думал. И кое-что я понял точно: хочу показать тебе настоящего себя. Чтобы ты думала обо мне не только как о тупой горилле, которая живет инстинктами. И хочу доказать себе, что смогу.
– Что сможешь? – прошептала я.
