И улыбнулась так невинно-невинно, что даже я, совершенно не знающая ее, почувствовала подвох! — Ты же просил кусок Эйфелевой башни?
Левая бровь Кирилла медленно, очень медленно поползла вверх…
Не выдержав, я хихикнула первой! Просто стоило представить, как Громов, ругаясь себе под нос, методично приклеивает на супер-клей магнит к куску тайно вывезенной с территории Франции арматуры…
Удержаться не было никаких сил, ей-богу!
— Опа-па! — прищурив и без того кошачьи глаза, рыжее чудовище (да, об этом совсем не тайном прозвище мне поведали тоже), окинула меня стремительным взглядом, и моментально выдала вердикт. — А ты — Лиза!
— Кто сдал? — сунув руки в карманы штанов, весело поинтересовался Кирилл, ни капли не удивленный таким поворотом событий. Вот же… угораздило меня связаться с семейством шпионов!
— Ха! Партизаны в окопах перешли на мою темную сторону — ты не давал им печеньки! — гордо задрала нос Аня, водружая на него очки. И указала пальцем на меня, безапелляционно заявляя. — Так что я всё про вас двоих знаю!
У меня внутри все дрогнуло. По пальцам прошелся неприятный, липкий холодок, спина под рубашкой взмокла, и я даже не заметила, как спросила вслух, немного заикаясь:
Выражение лица рыжей надо было видеть.
Она сначала посмотрела меня, в данный момент весьма испуганную. Потом перевела взгляд на Кирилла, тихо прикрывшего глаза, медленно стащила очки сноса… и изумленно присвистнула:
— Ну, охренеть, какой пассаж…
От стыда я готова была провалиться сквозь землю!
Кирилл же отреагировал по-другому. Возведя глаза к потолку, будто бы прося у бога лишний запас терпения, он протянул руку и ловким, отточенным жестом ухватил племянницу за ухо!
— Ай! Отпусти ребенка, изверг! Ну, Кир! Ну Ки-и-и-ир! Отдай пельмешек, он дорог мне как памя-я-я-ять!
— Думаю, наш разговор мы продолжим потом, — мягко мне улыбнувшись, показывая, что ничего страшного не произошло, а после этого спокойно направился в сторону коридора, в котором располагались кабинеты многочисленных хозяев дома. При этом ухо девушки он так и не отпустил!
Конечно, он держал ее аккуратно, не причиняя боли, а так, лишь для проформы. И если б она хотела, в любой момент могла бы вырваться без малейшего вреда для собственного здоровья.