Татьянин день. Кристина привела этого человека, и все начали собираться вокруг — отец Люсии, дедушка и дети. Дети бегали между разбросанными флоксами, игнорируя попытки увещевания. Люся сидела на веранде, непринужденно улыбаясь, получая удовольствие от солнечных лучей. Этот день казался обычным, но уже через несколько часов жизнь в доме пошатнулась из-за маленького шалости Татьяны....
А как все хорошо складывалось! И Тарбеева блестяще сыграла свою роль, и стеснительная Лена вспомнила все без гипноза, и Усть-Чекан подходил по всем признакам.
К Сергею постепенно теряли интерес. Сопровождавшие разбрелись, вернулись к делам. Пожилые мужчины – медленно говорившие, степенно двигавшиеся – вновь сидели за нардами. Кто-то курил в стороне, женщины обсуждали растущие цены.
– А ничего у вас не происходило в августе две тысячи шестнадцатого, люди добрые? – спросил Сергей. – Числах эдак в двадцатых?
Он спросил задумчиво, скорее, размышляя вслух, чем ожидая ответа.
Разговоры стихли.
Одна из женщин испуганно прижала ладонь к губам.
Позже он ругал себя за то, что не сообразил спросить об этом раньше. Был уверен, что Богун приезжал в Усть-Чекан надолго, размахивал перед жителями его фотографией, будто флагом, надеясь добиться от них капитуляции в виде признания, что они встречали Григория. И не подумал о других вариантах.
Эти люди не связали между собой его интерес к какому-то парню, которого никто никогда не видел, и страшные события августа, хотя в деревне о них знал каждый.
Своим вопросом он будто открыл шлюз. Заговорили сразу все.
Бабкин только успевал поворачиваться от одного к другому. Ему было не до записей – понять бы, в чем дело!
– Подождите! – взмолился он наконец. – Давайте по порядку!
Седой, но с моложавым скуластым лицом мужчина кивнул."
"Пожар, сказал он, был пожар. Горели Щукины – местные, два брата с паршивой репутацией, получившие избу по наследству от дальней родни.
– Ворье и алкаши, – гневно сказала одна из женщин. Вокруг закивали. – Пили, как свиньи! Слава Богу, на улице не показывались, бухали у себя. И тащили-то все к себе, точно в нору, не важно – надо – не надо, пригодится – не пригодится…
Бабкин догадался, что заброшенный дом, который он видел, принадлежал Щукиным.
– Валера и Леонид, – сказал давешний седой. – Люди негодные, Ира права. Вообще – шофера, но и за ремонт брались, автозапчасти откуда-то возили, и краденым приторговывали… Валерка сидел за драку, Леонид – за кражу.
Народ зашумел.
– Через них все могли погореть, – сумрачно сказал худой старик из-за плеча оратора.
– Муж пьет – полдома горит, жена пьет – весь дом горит…
– Этого, Степа, проверить не удалось.
