Татьянин день. Кристина привела этого человека, и все начали собираться вокруг — отец Люсии, дедушка и дети. Дети бегали между разбросанными флоксами, игнорируя попытки увещевания. Люся сидела на веранде, непринужденно улыбаясь, получая удовольствие от солнечных лучей. Этот день казался обычным, но уже через несколько часов жизнь в доме пошатнулась из-за маленького шалости Татьяны....
– Тьфу три раза!
– И не говори…
– Жены у них когда еще сбежали, – объяснила вторая женщина. – Одна официальная, вторая – так, баба приблудная… Надолго не задержались.
– Оно и к лучшему!
– Это сейчас значения не имеет, – веско сказал седой, и разговоры пресеклись. – Пойдем, – обратился он к Сергею, – посмотришь на месте.
По пути он рассказывал, что на этой земле никто не строится: наследников нет, история у дома плохая, хотя участок немаленький, восемьдесят соток, его бы в хорошие руки… Группа, прираставшая новыми участниками, свернула с дороги.
По гнилым зубьям бороны взбирался вьюнок. Синеватые от бесчисленных ягод заросли терновника огораживали участок Щукиных углом с двух сторон; ветки переплелись плотно, за ними не было видно поля.
– Разве что ребятишки за терном лазают, – сказали у Бабкина за плечом, будто отвечая кому-то.
Но жители притихли. Серый дом, крытый двор… В центре – прямоугольник, в котором угадывались остатки строения.
– Это баня. Баню мы разобрали, – сказал седой. – Были еще сарай и навес, от них даже следа не осталось. Огонь пошел по траве к дому, но потушили.
– А лето сухое было, – сказал старик. Узкие глаза-щелочки не отрывались от контура бани.
Он прибавил что-то по-татарски, женщины закивали.
Бабкин пробежался взглядом по людям. Все лица до единого были обращены к бывшему пожарищу, кроме той самой девочки: она таращилась на Сергея.
– Напились, решили в бане попариться пьяными и угорели.
– Почему троих, если Щукиных было двое? – спросил Сергей.
– К ним за неделю до этого приехал кто-то.
– Они втроем пьянствовали, тебе ж говорят, – растолковала одна из женщин. – Втроем-то веселее!
Бабкин обернулся к ней:
– Человек всю неделю здесь был? Или наведывался время от времени?
– Какое – наведывался! Он от Валерки с Леонидом и не вылезал.
Это не мог быть Григорий Богун. Григорий всю неделю работал, в пятницу предлагал помочь с папками Лене Макеевой…
– А не мог это быть тот, второй, которого я вам показывал? – с надеждой спросил Сергей.
– Ты пойми: мы его не видали толком, – объяснил седой.
