Татьянин день. Кристина привела этого человека, и все начали собираться вокруг — отец Люсии, дедушка и дети. Дети бегали между разбросанными флоксами, игнорируя попытки увещевания. Люся сидела на веранде, непринужденно улыбаясь, получая удовольствие от солнечных лучей. Этот день казался обычным, но уже через несколько часов жизнь в доме пошатнулась из-за маленького шалости Татьяны....
– Глянули издалека – вроде такой же уголовник, как Щукины… Ну, и зачем он нам? А мы ему и подавно незачем.
– Почему уголовник? – быстро спросил Бабкин.
– А пес его знает.
– Ясное дело, что уголовник! Кто к ним еще поедет!
– Приличный человек с такой швалью не свяжется…
– Это не твои знакомцы, не переживай, – подал голос низкорослый тучный мужчина.
Сергей обернулся к нему.
– Почему вы так решили?
– У тебя фотки свежие, нынешнего года. А Щукины угорели в шестнадцатом.
Свежей у Бабкина была только фотография лже-Богуна, но он не стал распространяться об этом.
– Следствие было?
– Ого! Еще какое!
Да, приезжал следователь из Арска, всех опрашивал, потом явился снова с какими-то людьми, подчиненными своими, должно быть… Кто их видел? Ребятишки видели, рассказали старшим. Ну, кое-кто из местных выпивох и бездельников там покрутился, но недолго.
Сергей понял, что любопытство такого рода усть-чекане не одобряли.
«А не спалили ли вы, люди добрые, трех несимпатичных вам алкоголиков?» – задался он вопросом.
Но ведь даже дом не сгорел. Значит, потушили быстро, раз огонь перекинулся только на сарай и навес.
«Экспертиза сгоревших тел – дело сложное, – думал Бабкин. – А вот пожары – другая история». Он сказал себе, что если бы кто-то подпер снаружи дверь и поджег баню, это выяснилось бы при расследовании.
В конце концов, это его не касалось. Он всего лишь искал след, оставшийся за Григорием Богуном, а наткнулся на дым и огонь.
"Может быть, это и был след? Прямоугольник – контуры невидимой могилы, ушедшей в землю… На секунду ему показалось дикостью, что погибшие захоронены где-то в другом месте. Зачем? Разве не здесь они должны лежать?
Он одернул себя и вернулся к своему делу.
– Известно, что за третий мужчина был с Щукиными?
– Если начальство что-то и узнало, нам о том не докладывали, – с недовольством, показавшимся ему странным, ответила одна из женщин.
– Ты что говоришь-то? – напустился на нее толстяк. – Кому не докладывали? Если тебе персонально не докладывали, так и скажи. Он под собственным именем похоронен, все установили, даты прописали, а ты человека в заблуждение вводишь…
Женщина что-то злобно проворчала в ответ. По-видимому, ее отношение к Щукиным, которых она считала личными врагами, распространялось и на Бабкина. Но толстяк, махнув на нее рукой, сказал:
– Фамилия-то известна, просто мы ее не помним.
