Мама минуту назад разминулась, спускаясь вниз для развески белья. Я сдавливаюсь еще глубже в матрас, стону от усталости, а она все продолжает разминаться вокруг меня. Внутренне понимание и терпение помогают мне пережить это. Это описание создает душевную теплую атмосферу обычной сценки из повседневности, но с добавленными эмоциями и деталями, которые придают жизнь рассказу....
Попробуй оторвать, блядь!
– Что ты вытворяешь?
– Пусти…
– Куда собралась?
– У тебя там…
– Ты из-за этого уйдешь, а? – глухо шепчу, но голос выдает эмоции, главная из которых – ярость. Всегда сильнее остальных проявляется, ничего не попишешь. – Может, ты всю эту дичь выдумала, чтобы свалить?
Встряхнув, отбрасываю от себя. Маруся едва на ногах удерживается. Пошатываясь, оборачивается.
– Совсем уже? – шипит сердито.
– Ты уходишь! Что я должен думать?
– Помнить, мать твою, что я тебя люблю! – кричит рассвирепевшая святоша.
– Тогда вернись в дом!
– Я спросила. Почему ты не отвечаешь?
– Зайди в дом, Маруся.
– А если не зайду?
– Унесу силой!
– Ты маньяк!
– А ты маньячка!
Одновременно друг к другу бросаемся. Что делать собираемся? Я не соображаю. Маруся тоже вряд ли понимает. Сойдясь на минимальном расстоянии, замираем. Словно бойцы ММА, напряженные стойки занимаем и сверлим друг друга взглядами.
– Пойдем домой, святоша.
– Пойду, – выпаливает все так же сердито.
– Давай, – подгоняю. – Мне сразу легче станет. Тебе тоже.
– Да уж… – обойдя меня, шурует в сторону дома. На ходу еще предъявляет: – Мышь была! И если она еще появится, ты должен с ней что-то решить…
– Обязательно.
– Ты голодный? – тон не сбавляет, но заботу проявляет.
В этом вся Маруся Титова.
– Голодный.
Ужинаем молча. В тишине убираемся. Но напряжение, по ощущениям, заметно спадает. Внутри себя это чувствую и извне. От Машки больше не идет та безумная вибрация.
Я – мужчина. Я наступаю. Инстинкты.
Подпираю ее. Когда отворачивается, обнимаю и прижимаюсь сзади.
– Не беги от меня, Маруся, – выдыхаю ей практически в ухо. – Знаешь же, что буду догонять, – просовываю ладонь под майку. Глажу живот, собирая мурашки. – И догоню.
– Я не бегу, – так же тихо отвечает. – Ты сам накрутил.
– Зачем уходила?
– Не на постоянку ведь…
– Я тебя и на один день не отпущу.
– Это ненормально, – упрямо бормочет она. – Или…
– Или?
– Или нормально.
– Сомневаешься еще?
– Мы с тобой всем безумцам безумные, – заключает моя святоша.
– Главное, заметь, эта дурь срабатывает только между нами.
– Точно. С другими мы – обычные люди. Ну, правда ведь…
– Бинго, Маруся.
– Ты… – сглатывая, замолкает.
