Мама минуту назад разминулась, спускаясь вниз для развески белья. Я сдавливаюсь еще глубже в матрас, стону от усталости, а она все продолжает разминаться вокруг меня. Внутренне понимание и терпение помогают мне пережить это. Это описание создает душевную теплую атмосферу обычной сценки из повседневности, но с добавленными эмоциями и деталями, которые придают жизнь рассказу....
А я, как положено, приехать со своей свитой на выкуп и прочие традиционные финты.
Что ж… Учитывая, сколько времени требуется женщинам в такой день, капитально опаздываем.
Сначала держимся почти спокойно. Но, едва заканчиваем чистить зубы, Машка вдруг бросается в тихий скулеж.
– Может, это знак? Может, отложим?
У меня за грудиной все льдом стынет. А следом, напротив, огнем до костей опаляет.
– Долго думала?
– Ну, почему-то же так случилось!"
"– И что? Случается со многими, – тут я не уверен, но готов упорно свою теорию проталкивать.
– Ты обидишься, если я не выйду? – вот, что она выдает на мою вразумительную речь.
Как тут не сорваться?
– Ты, блядь, издеваешься? Представляешь себе это?! Я буду стоять под твоими дверями со всей, мать ее, родней и, твою налево, друзьями, а ты не выйдешь?
Тоскливое личико сменяется возмущенной гримасой.
– Не матерись на меня!
– Я, блядь, не матерюсь! – секу, о чем она, только тормознуть не могу. Поправляю себя, не в силах сбавить тон: – Не на тебя!
– Даже около меня не стоит!
– Знаешь, о чем я говорю! Не перекручивай. Попробуй только бортануть меня, принцесса, мать твою, неТитова, – выдаю с угрозой, хотя прекрасно понимаю, что сейчас это тупейшая тактика.
– В смысле? Тогда что? Что? Ярик? Надо было все-таки остаться ночевать у родителей!
Сполоснув раз в пятый щетку, зло швыряю ту в голубой пластиковый стакан с изображением диснеевского зверья.
– Ладно, – продолжаю с тем же нажимом, но значительно тише. – Я приеду и буду ждать. А ты поступай, как считаешь нужным. Как чувствуешь, твою мать.
Стоит ли объяснять, что творится внутри меня полтора часа спустя. Стою во дворе Титовых со всей шумной и веселой свитой. Готовлюсь к самому хреновому варианту развития событий.
Уезжала в психах. В каком-то странном прикиде и со всклоченными волосами. На пороге обернулась, глянула сердито и хорошенько шандарахнула напоследок дверью.
Маньячка, вашу мать…
Знаю, если не выйдет, сам за ней отправлюсь. Не пустят, через окно по старинке полезу. Покоя ей не дам, пока моей не будет.
Строю одну за другой теории, и сердце о ребра разбивается.
