Мама минуту назад разминулась, спускаясь вниз для развески белья. Я сдавливаюсь еще глубже в матрас, стону от усталости, а она все продолжает разминаться вокруг меня. Внутренне понимание и терпение помогают мне пережить это. Это описание создает душевную теплую атмосферу обычной сценки из повседневности, но с добавленными эмоциями и деталями, которые придают жизнь рассказу....
В это время внутри на куски рвет. – Не бросаю. Наоборот.
Прижимаясь губами к ее шее, лижу и кусаю. Тяну из ее лона палец и обратно толкаю.
– Яр-р-р-р…
– Блядь, не так же громко, святоша…
– Ш-ш-ш… Ох… – никак не может выровнять дыхание. – О Бо-о-оже… Я не хочу замуж!
Все эти звуки и отчаянные заявления вываливает, пока я, обливаясь потом, старательно трахаю ее пальцем.
– Тебе кажется. Ты еще не думала.
– О-о, Яр-и-ик… Так нечестно. Так, мать твою, нечестно!
– Угу. Согласен. Извиняй, Маруся.
– Какой же ты… Ярик… О, мой Ярик… Яричек…
Если бы не чувствовал пальцами, безошибочно распознал бы момент, когда Титошу накрывает удовольствием.
Все мои полусбитые анализаторы устремляются на переработку того, как туго Маруся сжимает мой палец, как обильно по нему сочится влага ее наслаждения. Сам всем телом содрогаюсь. Тяжело и хрипло выдыхая, испытываю мимолетное малодушное облегчение, что шорты черные.
Какое-то время молчим. Отлепляем друг от друга руки, но объятия не ослабляем. Касаемся, но уже без пошлости. Даем себе отдышаться и прийти в относительную норму. Разболтало так, что полноценное обновление произойдет очень нескоро.
– Соглашайся, – подытоживаю, как только обретаю возможность говорить. – Буду каждый день тебя трогать, – агрессивная рекламная кампания в действии.
– Молчи… Мм-м… Каких криков?
– «Ярик, ты меня за… замучил!» – вполне успешно пародирую звонкий Марусин голосок.
Она протяжно вздыхает и прыскает от смеха. Но длится это недолго. Вздрогнув, морщится с такой мукой, кажется, будто вот-вот расплачется. Хоть и слабо расшифровываю всю канитель ее эмоций, в груди сходу сжимается и без того перегруженное сердце.
– Молчи…
– Сама молчи.
– Градский, ты опять меня обманул, – идет в наступление с очевидной обидой.
Пытается оттолкнуть. Не позволяю.
– Не бросаю. Буду тебя ждать, Маруся.
– Очень? – уточняет первым делом. Потом, будто спохватившись, из огня в полымя бросается: – Ярик… Я тебя… Ненавижу тебя, Яр…
И меня, как обычно, попутно втягивает.
Сглатываю. Медленно вдыхаю через нос. Ловлю пальцами ее подбородок, чересчур жестко сжимаю.
