Мама минуту назад разминулась, спускаясь вниз для развески белья. Я сдавливаюсь еще глубже в матрас, стону от усталости, а она все продолжает разминаться вокруг меня. Внутренне понимание и терпение помогают мне пережить это. Это описание создает душевную теплую атмосферу обычной сценки из повседневности, но с добавленными эмоциями и деталями, которые придают жизнь рассказу....
– Не говори так, Маруся, – прошу со всей серьезностью. Долго в глаза смотрю, хочу, чтобы доперла, наконец, насколько это меня вспарывает. – Больше никогда так не говори.
Вижу, что доходит.
– Прости, прости… – молит горячим шепотом. – Мне просто… Больно очень…
– Пусть не болит, – все, что могу сказать. – Приходи ко мне, Маруся. Придешь? – снова упираясь лбом в ее переносицу, взглядом все чувства выдаю.
– Ярик… Прости… Сейчас нет… Я хочу домой. Побыть одной. И вообще. Ты неправ. Надеюсь, поймешь это и напишешь мне.
"– Не пойму и не напишу, – жестко заверяю.
Сам от нее отхожу.
– Не напишешь?
– Нет.
Стою на своем, игнорируя, как за грудиной сердце кровью обливается.
– Ну и отлично, – пытается это со злостью выдать. Только голос на старте дрожит. Подбирает силы в процессе. Выкрикивает в ярчайшей Титовской манере: – Встретимся через три года! А может, даже через пять! До свиданья!
– Ок. Шагай.
Пренебрежительным жестом поторапливаю, но святоша еще зачем-то топчется на месте.
– Не забудь меня заблокировать!
Сжимая зубы, отвожу взгляд. Грубовато шмыгаю носом, произвожу замену кислорода, прежде чем на нее вновь взглянуть. Рассчитываю, что если огонь выдохну, новый в груди не вспыхнет.
Как же…
Вашу мать, блядь…
– В этот раз не стану. Буду твои сопливые эсэмэски на сон грядущий читать.
– Сопливые???
– А ты, когда успокоишься, корону снимай и приходи. Дверь оставлю открытой.
Марусин рот с возмущением распахивается. Еще чем-то собирается ранить. Это ведь может длиться бесконечно.
18
Мария
Против лома нет приема. А против Града?
Десять дней прошло. Он не сдается. В том понимании, в котором мне нужно. Не звонит и не пишет. Иногда встречаемся, но в самом натуральном смысле эти столкновения случайны. Спешно расходимся. Я пытаюсь сделать это демонстративно. Он же – крайне спокойно. Очевидно, что ему без меня вновь неплохо живется.
Ругаю себя, но иногда все же пишу ему.
Мария Титова: Ты на работе? Могу я сейчас войти в дом? Обещала тете Нике поливать цветы. Или, может, ты сам?
Ярослав Градский: Можешь войти.
Мария Титова: Ок.
Его ответы всегда короткие и по существу. Ему будто действительно на меня плевать.
Мария Титова: Ты опять забыл закрыть калитку.
Мария Титова: Лука приставал к Десси!
Ярослав Градский: Если понесет, он возьмет на себя всю ответственность.
