Мама минуту назад разминулась, спускаясь вниз для развески белья. Я сдавливаюсь еще глубже в матрас, стону от усталости, а она все продолжает разминаться вокруг меня. Внутренне понимание и терпение помогают мне пережить это. Это описание создает душевную теплую атмосферу обычной сценки из повседневности, но с добавленными эмоциями и деталями, которые придают жизнь рассказу....
– Но ты же быстро придешь? – подгоняет папа, когда уже к лестнице подхожу.
– Приду, приду…
19
Ярослав
Спасибо предкам за отменный аппетит. Второй раз как уж на сковородке в доме Титовых, но жрать не мешает.
– Ярослав, если не шутки на пороге шутил, озвучивай прямо, и покончим со сватовством, – полирует мне нервы официальным тоном папа Тит.
Вопрос реально глобальной важности. Он считает, что сильнее всех Марусю любит. Должен заметить, это давно не является правдой.
– Не шутил. Хочу жениться на вашей дочери.
Услышав сдавленный выдох святоши, перевожу на нее взгляд.
– Что ж, – задумчиво протягивает будущий тесть, поднимая бокал с вином. Смотрит на меня, потом задерживает взгляд на Марусе. Несколько раз кивает и зрительно выдает ей что-то такое, что у меня озноб по спине летит. – Если сумеете прийти к общему знаменателю, мы, безусловно, препятствовать не станем.
– Я сегодня же наберу Нику, – поддерживает тему мама Ева. – Она еще не в курсе? Можно, я им скажу?
– Не против, – отбиваю я и отправляю в рот очередной кусок мяса.
Как-то во всей этой возне не подумал сам сообщить. С дедом насчет жилплощади перетер. У него регулярно сдаются новострои. Тот, который мне понравился, как раз в сентябре будет готов к заселению.
У нас большой дом, но с Марусей хочу отдельный метраж, чтобы никто не совался: ни мои, ни ее старики. Надеюсь, естественно, что она созреет раньше сентября. Пока моих нет, перекантуемся, но на постоянку с ними не хочу.
Вновь тянусь к своей святоше взглядом и, честно говоря, удивляюсь этой новой тактике подавления молчанием. Знает же, что все равно не пробьет, зачем страдает? Представляю, как ее, тарахтелку, рвет от эмоций сейчас, и ухмыляюсь. Она в ответ лишь глазами сверкает и яростно пилит стейк ножом.
– К слову, мы с Евой расписались, когда мне было девятнадцать, ей и того меньше, – папа Тит, очевидно, считает необходимым тащить разговор. – У нас, конечно, своя ситуация была, н-да, – отпивая вино, смотрит на жену.
– Вам так делать не нужно, – явно обеспокоенно призывает к благоразумию мама Ева. – В вашем распоряжении время, наша поддержка, неограниченные возможности, заманчивые перспективы… В общем, не порите горячку.
Когда заканчиваем с едой, Титовы, как и в прошлый раз, спешно ретируются.
