Мама минуту назад разминулась, спускаясь вниз для развески белья. Я сдавливаюсь еще глубже в матрас, стону от усталости, а она все продолжает разминаться вокруг меня. Внутренне понимание и терпение помогают мне пережить это. Это описание создает душевную теплую атмосферу обычной сценки из повседневности, но с добавленными эмоциями и деталями, которые придают жизнь рассказу....
В один момент вся эта неразбавленная смесь переполняет меня, заставляя активно паниковать.
Подкрадывается дикое подозрение, что побег Селивановых и вся последующая кутерьма с определенным расчетом кем-то подстроена. Меня захватывает какая-то паранойя. Звуки вокруг смешиваются и превращаются в противный жужжащий гул. Картинка размывается и образует безобразное пятно.
Мне это нравится? Я не хочу, чтобы мне это нравилось.
Никто не имеет права рушить мои планы, мою жизнь, заставлять меня делать то, к чему я не готова.
– Ты куда? – Ярик все еще смеется и ловит меня за руку, когда я пытаюсь отстраниться.
– Мне нужно на воздух.
Стремительно продвигаюсь. Захмелевшие гости расторопностью не отличаются, но и не замечают, что я буквально работаю локтями, чтобы пробраться на террасу. Жму на иконку приложения и вызываю такси.
– Маруся, – окликает Яр, когда я уже по ступеням на пляж спускаюсь. – Что ты делаешь?
Оборачиваясь, на мгновение замираю.
Как все-таки странно и последовательно кружит жизнь! Три года назад мы из этого ресторана точно так же через террасу вдвоем сбегали.
– Я хочу домой, – показываю Ярику, чтобы не подходил.
Он, конечно же, не слушается. Нагоняет, вынуждая пятиться.
– Не гони, Маруся, – медленно качает головой. В темных глазах вспыхивают те эмоции, которые способны меня поломать. – Народ только раскочегарился. Побудем еще немного и чуть позже слиняем вдвоем.
– Кто хочет гулять, пусть гуляет. Мне-то что? – непреднамеренно повышаю голос.
Ярик, явно сбитый с толку таким переходом, хмурится.
– Будем сейчас это обсуждать?
– Скажи.
– Ты – моя. Такой вариант тебя устроит?
На эмоциях вскидываю руку и тычу ему в лицо средний палец.
– Неправильный ответ.
– Ты еще долбаной сиреной заори, – психует Яр.
Ловит мои запястья. Шарпая на себя, сжимает у груди.
– Надо будет, и заору!
– Маруся… – разительно тон меняет.
– Пусти, Ярик! Пусти… – дергаю руку на себя, игнорируя боль, которая вспыхивает от этих резких движений. – Пусти!!! – так отчаянно вырываюсь, что Градскому просто приходится разжать пальцы и позволить мне отойти. Чудом не шлепаюсь на задницу. Качаясь, отступаю дальше и дальше. – Я больше не могу… Не могу… Мне нужно уехать.
