Автор
В актовом зале университета раздавались голоса педагогов и сотрудников. Яркая Лена, коллега по философии, подмигнула мне сочувственно перед вылетевшим педсоветом, как будто предчувствовала что-то непростое. Теперь Березинский ждет, пока все уйдут, идя к нам с царицей университетского коридора — Татьяной Викторонь, любимице всех студентов и преподавателей....
Похоже, «Любимая учительница» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
"
"Я, обмирая от ужаса, показательно расслабилась, принимая вид покорный и забитый, потому что больно до жути, кажется, совсем без волос останусь, и страшно, и надо как-то выбираться, а первым делом усыпить бдительность, прикинуться жертвой…
И не думать, что будет дальше, не пугаться еще сильнее, а решать по обстоятельствам.
Я могу ударить его шпилькой по стопе, я могу воткнуть ему вилку в глаз, или нож, да даже салфетницей приложить могу, они тут тяжелые, или кальяном! Главное, чтоб отпустил, чтоб не зверел еще сильнее, позволил действовать…
Меня выволокли с танцпола и… Тут же отпустили!
Я изумленно повертела головой, привыкая опять к полутьме после ярких мигающих ламп, и подыскивая пути отступления.
Поэтому не сразу поняла, что с моим обидчиком происходит что-то не то. Похоже, даже на такого крупного зверя нашелся хищник посерьезней. Потому что, когда глаза привыкли в смене освещения, я увидела, как мужик валяется на полу, а сверху на нем сидит… Глеб Шатров! И ритмично долбит его затылком об пол!
Я взвизгнула, подбежала к дерущимся, вернее, к добивающему и его жертве, и попыталась оттащить Глеба прочь.
— Глеб, прекрати! Немедленно! Он уже без сознания, Глеб!
Не знаю, что нашло на меня в этот момент, но почему-то представилось ярко и пугающе, что Глеб может убить этого мужчину, и тогда… Господи, тогда все! Ни счастливого будущего, ни спортивной карьеры!
Нельзя такое допустить! Нельзя!
Я хватала Глеба за руки, кричала, даже била его по шее и спине, чтоб прекратил.
И добилась в итоге своего! Он перевел мутный, горящий дикой яростью схватки взгляд на меня, встал, подхватил меня на руки, испачкав кровью белое платье, и понес сквозь беснующуюуся толпу к выходу.
Я не сопротивлялась, словно в трансе успокаивающе проводя пальцами по ожесточившися чертам лица, удивляясь, до чего не похож в этот момент он был на всем привычного Глеба-весельчака и рубаху-парня, и как опасно он выглядел, и не задаваясь вопросом, почему меня это не пугает.
Он нес меня, легко и быстро, толпа расступалась перед ним, на сцене по-прежнему творился форменный кошмар, а я ощущала себя в этот момент принцессой, которую рыцарь спас из лап дракона и выносит из горящего замка. Его руки, крепкие, разбитые лапы дзюдоиста, дарили уверенность и защиту. Он словно в один миг закрыл собой от всего враждебного мира.
Мне никогда ранее не было так спокойно и хорошо.
