Автор
В актовом зале университета раздавались голоса педагогов и сотрудников. Яркая Лена, коллега по философии, подмигнула мне сочувственно перед вылетевшим педсоветом, как будто предчувствовала что-то непростое. Теперь Березинский ждет, пока все уйдут, идя к нам с царицей университетского коридора — Татьяной Викторонь, любимице всех студентов и преподавателей....
Похоже, «Любимая учительница» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я замерла. Сглотнула, почувствовав мгновенный укол страха. И возбуждения, прострелившего от шеи до паха.
Мамочки… Вот они, мои сны дурацкие! Вот он, мой организм-предатель!"
"Надо быстрее выбираться, пока не стало слишком поздно.
— Решил вопрос с кавалером? — прогудел над моей головой Давид, показательно равнодушно.
— А то! — Глеб все усмехался, не отводя горячего ревнивого взгляда от ладони Дзагоева на моем горле, — давай мы Татьяну Викторовну домой проводим. А то жених ее в отъезде, а сама она по всяким шалманам шляется.
— Пошли.
Пальцы напоследок ласково прошлись по беззащитному горлу, заставив опять нервно сглотнуть, а затем меня крепко взяли под локоть и повели к стоянке.
Я шла молча, как нашкодившая девочка, которую со школьной дискотеки увел отец, и гадала, что же такое просходит? И как мне себя вести, учитывая произошедшее между нами? Что говорить? Или не говорить? Или просто попросить довезти до дома и попрощаться? Да, пожалуй, это будет правильнее всего.
Я, по недомыслию, чуть не угодила в совершенно дикую историю, спасибо Глебу, спас. Интересно, а сам он что здесь делал?
Все эти мысли пронеслись с голове буквально в полминуты, пока я шла между двумя высокими парнями к машине. Пару раз споткнулась на неустойчивых каблуках, после чего меня подхватили под локти уже с обеих сторон. Я не сопротивлялась, позволяя практически тащить себя. Сил идти самой не было. Накатило запоздалое понимание, какого ужаса я избежала, руки затряслись, на глаза навернулись слезы.
Парни не разговаривали, быстро и слаженно таща меня к машине, я только сопела смущенно.
И тут, как в той песне Высоцкого про того, что с нею рядом был, из темноты стоянки нарисовались несколько мрачных фигур.
Парни застыли, крепко сжав меня с двух сторон.
— Пацанчики, отпустите мою бабу, — хриплый злой голос я узнала. Это тот самый мужик, что приглашал меня потанцевать сегодня.
Сама же лихорадочно считала проявляющиеся из тьмы фигуры. Один, два, три, четыре, пять… Шесть… Хорошо, что не восемь, как в песне… Скоро, кстати, будем изучать, в разделе лирики двадцатого века… Какая ерунда лезет в голову…
Мужчины были старше моих студентов, и все очень крепкие.
