Автор
В актовом зале университета раздавались голоса педагогов и сотрудников. Яркая Лена, коллега по философии, подмигнула мне сочувственно перед вылетевшим педсоветом, как будто предчувствовала что-то непростое. Теперь Березинский ждет, пока все уйдут, идя к нам с царицей университетского коридора — Татьяной Викторонь, любимице всех студентов и преподавателей....
Похоже, «Любимая учительница» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Свой вкус на нем ощущался странно, но приятно. Я не могла проявлять инициативу, потому что с таким размером единственное, что возможно было сделать, это пошире раскрыть рот и позволить иметь себя в горло.
Почувствовала жесткие пальцы на клиторе, и второй оргазм пришел сразу же, мощнее и острее первого, случившегося внезапно. Теперь я не могла кричать, могла только извиваться и стонать, дрожа от невозможного удовольствия, перемешанного с болью и легким стыдом.
Парни кончили практически одновременно, а затем еще долго обнимали мое обессилевшее тело, зажимая с двух сторон, стоя на коленях.
И опять что-то бормотали, успокаивая, утешая, убаюкивая.
Очнулась я в движущейся машине, укрытая теплыми тяжелыми куртками. Лежала, ничем не выдавая того, что проснулась, вслушивалась в тихий неторопливый разговор.
— Домой поехали, ко мне.
Это Глеб.
— Зачем к тебе? Ко мне.
Это Давид.
— У тебя одна комната.
— А у тебя кровать маленькая.
— Да для тебя, слоняры, любая маленькая будет! И вообще, пошел ты нахрен. Не будет она с тобой спать. Задавишь еще во сне. И ее и меня.
— Вот ты точно со мной спать не будешь.
— А ты не оборзел, Дава?
— Не больше, чем ты.
— Ладно, приедем, решим.
— Решим.
Я закрыла глаза, опять уплывая в тяжелый сон без сновидений. Тело ныло во всех местах, губы жгло, низ живота тянуло.
И в то же время я ощущала невозможное, невероятное удовольствие и сладкую опустошенность. Так легко и блаженно мне никогда еще не было. Да, теперь я понимала, что другие люди находят в сексе. Потому что, если у других это хотя бы в четверть так, как было у меня сегодня, то это невозможный наркотик, от которого нереально отказаться.
И я сейчас явно была неспособна думать о моральной стороне произошедшего. О профессиональной этике и здравом смысле.
Откровенно говоря, плевать мне на это все.
Слишком хорошо. Слишком сладко.
Потом буду обо всем думать. Потом.
Глава 15
Я открыла глаза, как всегда, на пять минут раньше, чем прозвенит будильник. Поежилась в постели, чувствуя непривычно тяжелое и теплое одеяло и какую-то тесноту, словно я в коконе лежу, замотанная со всех сторон. И это уютно и безопасно. И мягко. И…
Тут меня какая-то неотвратимая сила накрыла, прижала к чему-то горячему и твердому, а над ухом зафырчал не иначе, как тигр.
