Автор
В актовом зале университета раздавались голоса педагогов и сотрудников. Яркая Лена, коллега по философии, подмигнула мне сочувственно перед вылетевшим педсоветом, как будто предчувствовала что-то непростое. Теперь Березинский ждет, пока все уйдут, идя к нам с царицей университетского коридора — Татьяной Викторонь, любимице всех студентов и преподавателей....
Похоже, «Любимая учительница» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Засопел прямо в затылок, огненным дыханием вороша волосы. Я застыла и медленно открыла глаза.
И поняла, что будильник сегодня прозвенит без меня. Одиноко. В моей съемной квартире, в пяти минутах ходьбы от Алтуфьево.
А я очень далеко от Алтуфьево. И даже не знаю, насколько.
Непомерная тяжесть, при более близком рассмотрении оказавшаяся рукой Давида, по хозяйски прижавшей мое измученное тело к себе во сне, сковывала дыхание. Сопение над ухом усилилось, и теперь было полное впечатление, что за спиной у меня огромный кот.
Я, задерживая дыхание, тихонько пошевелилась. Замерла, чутко прислушиваясь. Опять пошевелилась. Опять замерла.
И по чуть-чуть, осторожно, экономными выверенными движениями, начала выбираться из-под лапы Давида.
Только бы не проснулся! Только бы…"
"Но, слава Богу, парень спал могучим богатырским сном, и подмены моего тела на подушку удачной длинной формы, не заметил. Сильнее только сжал ее, полностью подминая под себя.
Я же, выдохнув освобожденно, расслабилась и чуть было не угодила в другую ловушку.
Глеб лежал рядом на животе, одну руку засунув под подушку, повернувшись ко мне лицом и накрыв мой многострадальный зад ладонью. А я-то думаю, с чего это попа у меня такая неподъемная!
Так как, в отличие от своего приятеля, спал он очень тихо и не сопел, я не сразу смогла среагировать, сделала неосторожное движение, и ладонь съехала чуть ниже, даже во сне пробираясь туда, куда и так всю эту ночь имела полный доступ.
Черт!
Промежность, несмотря на то, что обращались с ней до этого отнюдь не аккуратно, счастливо и томно заныла, полностью готовая к новому витку заезда.
Да и тело мое предательское, моментально вспомнив всеми клетками кожи о полученном этой ночью удовольствии, покрылось мурашками и сладко дрогнуло.
Е-мое!
Отставить!
Вдохнуть и тихонечно выдохнуть. Медленно. Успокаивая зашедшееся в шальном счастье сердце.
Не надо. Не надо этого.
Я ужом (пригодились занятия по художественной гимнастике) вывернулась из-под ладони Глеба и сползла с кровати.
Растерянно огляделась в поисках хоть какой-нибудь одежды и, главное, сумочки.
Вчера вечером меня привезли сюда, укутанную в кожаную куртку, в разорванном белом платье.
Уже в квартире парни оперативно дорвали все остальное, не тронув лишь высокие, узкие, как чулки, сапоги-ботфорты выше колен, у которых так и осталась неисправность в молнии.
