Автор
В крематории, где воздух был пронизан медовым ароматом и узорами таинственных огоньков, очнулся герой. Он сидел за лакированным пианино, его голова словно тяжелый камень на шеи женщины в черном. Звук её речи вздымался, как гром среди ночи, а её шляпка-таблетка из живой бордовой розы вцеплялась в потолок, создавая непреодолимую связь между ними....
Похоже, «Любимчик Эпохи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Илюша не хотел потакать маминой болезни и всегда говорил о брате открыто, хотя другие уже исключили Родиона из воспоминаний. — П-посмотри.
Мама взяла красный прямоугольничек и нежно погладила его пальцами.
— Н-ничего не смущает? — продолжил Илья.
— Как же это было давно… Как ты уже вырос…
— Мам, я уже п-постарел. К-кто такая К-корзинкина?
— Ооо! — Софья Михайловна прикрыла глаза и засмеялась: — Это глупая ошибка. Нас, рожениц, в палате лежало человек девять. Там детей-то путали, не то что бирки. Однажды мне принесли на кормление девочку… Видимо, какая-то Крапивкина лежала вместе со мной.
— Корзинкина, — уточнил Илья.
— Ну или Корзинкина, это было сорок девять лет назад, неужели я помню?
— З-зачем ты сохран-нила эту ш-штуку?
— Это память, роднуля, какая бы она ни была. Со всеми ее нелепостями и глупыми шутками. А что у тебя в руке?
Илюша протянул ей бирку брата. Мама застыла, руки ее затряслись, она замотала головой и застонала.
— М-мам?
Софья Михайловна тихо заплакала, утирая слезы рукавом плюшевого халата.
— М-мам, ты знаешь, к-кто это?
— Роденька, — сквозь горловой спазм произнесла мама. — Сыночек мой…
Илюша боялся дышать. Память тоненьким побегом пробивала мамину болезнь. Он сгреб Софью Михайловну обеими руками и начал тереться об ее лицо.
— Как мне его не хватает, — плакала мама, — моего красивого мальчика… лучшего на земле…
— Ритаааа! — заорал растроганный, счастливый Илюша. — Нак-крывай стол, сырники, кофе, ликер м-маме, мне в‐водки!
— Ты с глузду зъихав? — засуетилась Рита.
Илюша чувствовал, как мертвая рука, державшая его за горло со вчерашнего вечера, отпустила корявые пальцы, и воздух свободно хлынул в легкие. История с Корзинкиной показалась ему крайней нелепостью, как он сразу не догадался, что это было тупой врачебной невнимательностью! А возвращение к маме памяти о брате его просто окрылило.
— Папа! — орал он в трубку отцу, когда, слегка пьяный, ехал обратно к Ленке. — Мама вспомн-нила Р-родика! С-срочно возвращ-щайся дом-мой! С ней н-надо говорить, г-говорить, гов-ворить!
— Ко мне кошка прибилась, беременная, — возбужденно кричал папа, — она поедет со мной!
— Да хоть д-двадцать кош-шек, — Илюша задыхался от радости, — в воскрес-сенье всех з-заберу!
Холеный гибэдэдэшник возник перед машиной, как упырь из-под земли.
