Работал он шофером на мясокомбинате, развозил продукцию по торговым точкам. Сосиски, сардельки, колбасы перед попаданием в фургон взвешивались с точностью до грамма. Приемщики в магазинах и на рынках также дотошно сверяли документы и ставили упаковки на весы. Нестыковка данных до отправки и после попадания к продавцам грозила водителям тюрьмой. Двое предшественников Петра отбывали срок за расхищение государственного имущества.
Зольда родилась, когда ему было за полтинник. Последняя из семерых. К этому возрасту Петр вдруг ощутил вкус отцовства.
Верткая девочка с косичками казалась ему особенной, замешенной совершенно из другого теста, чем предыдущие дети. Она смеялась, и он плакал от счастья, растирая на скулах щекотливые слезы. Она капризничала, и он целовал царапинки на ее щеках, пухлые пальчики, кругленькие плечи. В отличие от других чад Зольдушка была полненькой, сладенькой, никогда не голодавшей. С малых лет Петр сажал ее к себе в кабину и провозил на мясокомбинат. Участливые работницы угощали ее колбаской, сосисками, паштетом.
Есть продукцию разрешалось, выносить — нет. Братья и сестры ненавидели Зольду. Всегда сытая, упругая, некостистая, непрозрачная, чужая. И лишь когда ей исполнилось пять лет, ситуация резко изменилась. Она стала божком, приносившим съестные дары огромной семье. Работа кормилицей начиналась с первых холодов, когда можно было облачиться в теплую одежду. Папа по-прежнему привозил ее на комбинат, пока грузилась продукция, Зольда ныряла в колбасный цех, и за небольшое вознаграждение упаковщицы обматывали девчушку сосисочными бусами, привязывали к рукам и плечам тонкие бублики краковской, резали напополам батоны любительской, рассовывая их в широкие не по размеру валенки.
Зольда возвращалась к отцу, залезала в кабину и с ветерком они доезжали до дома, где сестру поджидала голодная кодла родственников. В сенях девчонку, божественно пахнущую вареным мясом и специями, раскручивали, как масленицу в хороводе, и всю неделю лакомились деликатесами, коих в деревне отродясь никто не пробовал.
Счастье продолжалось три года. Зольда уже ходила в школу, и к ней хищно принюхивались одноклассники. Колбасный запах впитался в кожу, будоражил голодные носы. Ее даже прозвали «сосисочкой», завидуя месту работы отца.
Очередной поход за товаром не предвещал ничего дурного. Зольду вновь обмотали семью килограммами колбасной вкуснятины, застегнули на все пуговицы мамину, не по плечу, фуфайку, натянули пропахшие мясом валенки.
