Автор
Семилетний Илюша похищен странной соседкой Эпохой и найден только через двое суток. Травмированный мальчик начинает заикаться и замыкается в себе. Его семье предстоит долгий путь к восстановлению доверия и преодолению последствий пережитого кошмара.
Раздел Chitat.online для книги «Любимчик Эпохи» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Семилетний Илюша похищен странной соседкой Эпохой и найден только через двое суток. Травмированный мальчик начинает заикаться и замыкается в себе. Его семье предстоит долгий путь к восстановлению доверия и преодолению последствий пережитого кошмара.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Семилетний Илюша похищен странной соседкой Эпохой и найден только через двое суток. Травмированный мальчик начинает заикаться и замыкается в себе. Его семье предстоит долгий путь к восстановлению доверия и преодолению последствий пережитого кошмара.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Любимчик Эпохи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
"Катя Качур
•
ЛЮБИМЧИК ЭПОХИ
© Качур Е., 2022
© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2022
Автор выражает благодарность за профессиональные консультации:
Сергею Викторовичу Прокунину, к. т. н., ученому-хранителю Государственных первичных эталонов рН и рХ, ФГУП «ВНИИФТРИ» (Московская область),
и
Арику Арменовичу Геворгяну, кардиохирургу, заведующему кардиохирургическим отделением ГБУЗ «СОККД» (Самара).
Часть 1
Глава 1. Крематорий
Очнулся я во время пафосной речи женщины в черном муаре. Она сидела за лаковым пианино, воздев подбородок к потолку и обнажив немолодую шею. В затылок ей, словно срываясь со скалы, вцепилась шляпка-таблетка с живой бордовой розой. Поставленный голос взлетал с низов до самых высоких нот за доли секунды. На вдохе она делала паузу и извлекала пальцами в крупных перстнях фрагмент «Аве Марии» из простуженного инструмента.
— Родион Гринвич был кристально честным и неподкупным человеком, настоящим знатоком своего дела, доктором от бога! Он был послан нам ангелами с неба…
Мне стало неуютно. Я вдруг увидел мэтра, принимающего экзамен в театральном вузе. Эта же дама, только отправленная обратной перемоткой на двадцать лет назад, стояла на сцене и читала Ахматову. От натужного трагизма в ее голосе становилось неловко, она будто отрывала слушателям заусенцы: вроде бы больно, но как-то по мелочи, быстрее бы замазать зеленкой и забыть.
— Кхе-кхе. Извините, вы нам не подходите.
Кто бы знал, что месть ее будет ужасной и она применит свои артистические способности в одном из столичных крематориев. Здесь ее талант никто не оспаривал: более снисходительных и покладистых зрителей, готовых разрыдаться на каждом слове, вряд ли собирал самый раскрученный театр. Что ни день, то бенефис. Почившему недавно мэтру, кстати, пришлось-таки проехать через творческую церемонию неудавшейся актрисы в своем дорогом гробу на колесиках. Она узнала его и вновь прочла Ахматову. С еще большим надрывом. В буквальном смысле сгорая в печи от стыда, он понял, что Всевышний на него сердится, раз приготовил напоследок столь изощренное наказание.
Я, видимо, тоже накосячил. Церемониймейстер (так значилась ее должность в трудовой книжке) завывала на форте, озвучивая написанный собственной же рукой текст.
— Так давайте склоним головы над этим великим человеком, давайте пропоем ему песнь вечной признательности и скорби…
Я оглядел зал. Точка моего зрения была несколько иной, чем при жизни, но весьма удобной. Я видел сверху и изнутри одновременно. По всему было понятно, что хоронят шишку. Лакированный гроб красного дерева обрамляли литые бронзовые завитушки, по обе стороны стояли дорогие венки. Цветами, верни их к жизни, можно было покрыть кукурузное поле времен Хрущева.
