Автор
В крематории, где воздух был пронизан медовым ароматом и узорами таинственных огоньков, очнулся герой. Он сидел за лакированным пианино, его голова словно тяжелый камень на шеи женщины в черном. Звук её речи вздымался, как гром среди ночи, а её шляпка-таблетка из живой бордовой розы вцеплялась в потолок, создавая непреодолимую связь между ними....
Похоже, «Любимчик Эпохи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Отъехал на пару месяцев и снова сиди с мамочкой. — Курбатов ковырял его стальными лезвиями зрачков.
— Решил и пошел, — буркнул Родька, — отслужу, вернусь на факультет.
— Ну, эт если тебе мозги тут не отобьют, — усмехнулся командир.
— Пусть попробуют. — Родион изнывал под палящим солнцем.
Прапор сделал шаг навстречу и коротким хуком пробил Родьку под дых. Тот крякнул, согнулся от неожиданности и молниеносно врезал Курбатову в челюсть. Командир отпрянул, сплюнул кровавую слюну и растянул красный рот в улыбке.
— Ниче, студент, зачет. Выроешь пятьдесят метров, посидишь пару суток на гауптвахте, а еще раз высунешься — на три года в дисбат.
— А м-мы п-прыгать когда-нибудь б-будем или т-только т-траншеи рыть? — раздался неуверенный голос сбоку.
— Это кто здесь такой умный? — Прапор был злой и веселый.
— Г-гринвич, — отозвался худой солдат в прилипшей к груди гимнастерке.
— Еще один Гринвич?
— Еще од-дин.
— Родственники?
— Б-братья.
— А тебя че, щуплый, все детство в подвале держали и барабашкой пугали? — Курбатов вразвалку подошел к Илье под гогот сослуживцев.
— Он перенес тяжелую болезнь! — вступился за Илюшу Родион.
— А тебя никто не спрашивает, Гринвич! Я с родственником разговариваю.
С тех пор к Илюше прилипло погонялово «Родственник». Гринвич был один — Родион: тертый, мощный, с железным прессом, негласный любимчик Курбатова, который все время вызывал срочника на чисто мужские разборки вне устава и неизменно получал сдачи.
— Нравишься мне, говнюк! — говорил прапор. — Все смотрим на Гринвича и завидуем! Такую надо иметь подготовку, такой характер! Понял, Абдуд Жамилов — лечитель баранов? Понял, Родственник-заика?
Илюша сжимал зубы. Он ненавидел тот день, когда брата вынудили пойти в военкомат. Родион учился на втором курсе и подавал большие надежды, Илья окончил школу и болтался без дела. До восемнадцатилетия оставалось полгода. Он ездил на аэродром и грезил службой в ВДВ.
— Ну, у тебя есть все причины для освобождения от службы. Куда собрался-то?
— Х-хочу в армию, — отрезал Илюша.
— О! Мы еще и заикаемся! Весело тебе там придется! — обнадежила тетка.
— Р-разберусь.
