Автор
Лондон 1817 год — в воздухе звучит роскошь и изыск. Селена Эддингтон — хрупкая красавица с утонченными руками, всегда готова подчеркнуть свои элегантные манеры, предлагая Николасу бренди вместо рюмки. Здесь воздух наполнен легкой невинной опьяняющей атмосферой и тайной, в которой они оба погружены....
Он сидел в бывшем своем кабинете, превращенном теперь стараниями его жены в музыкальную комнату. Разумеется, она хотела ему досадить. Кабинет мужчины — это святая святых. А она не только поменяла в нем все, даже обои, но и вообще превратила его черт знает во что!
Может, она решила, что он больше не вернется? Или по крайней мере надеялась на это? Черт бы ее побрал! Его милая, красивая жена за каких-то несколько месяцев превратилась в мстительную фурию с таким же характером, как у двух ее молодых дядюшек. Черт бы их всех побрал!
Элеонора ходила по комнате, бросая на Николаса неодобрительные взгляды, когда он подносил стакан бренди ко рту.
— Черт возьми, где мои бумаги, письменный стол, книги?
Элеонора едва сдержалась.
— Ты сейчас узнал, что у тебя есть сын. Неужели это все, о чем ты можешь спросить?
— Значит, вы не знаете, куда она дела мои вещи?
— Они на чердаке, Ники. Все твои вещи на чердаке, — вздохнула Элеонора.
— И вы были здесь, когда она все переворачивала вверх дном? — укоризненно спросил он.
— Да, я была здесь.
— И даже не попытались ее остановить? — изумился Николас.
— Ради всего святого, Ники, ты что, надеялся и после женитьбы сохранить холостяцкий уклад жизни?
— Я не просил меня женить. И я велел жене быть там, где ее оставил, а не переезжать в мой городской дом. Если ей так хотелось перемен, почему она не стала перестраивать Сильверли?
— Наверное, потому, что Сильверли ей нравится таким, каков он есть.
— Почему же она там не осталась? — сердито воскликнул он.
— И ты еще спрашиваешь?
— А что ей могло не понравиться? — усмехнулся Николас. — Или моя любезная матушка сурово с ней обошлась?
— Регина — законная хозяйка имения, если ты это имеешь в виду.
— Значит, они поладили? Хотя почему бы и нет? — Он язвительно засмеялся. — У них так много общего. Обе ненавидят меня.
— Ты несправедлив, Ники.
— Уж не собираетесь ли вы защищать сестру после всего, что она со мной сделала?
— Нет, — печально ответила Элеонора.
— А, вы приняли сторону Регины. Ну да, конечно, вы так хотели, чтобы я на ней женился. Теперь вы довольны? Посмотрите, во что это вылилось!
Элеонора покачала головой:
— С некоторых пор я тебя не понимаю, Ники. Зачем ты так с ней поступил? Она прекрасная девушка, ты был бы с нею очень счастлив.
Внезапная боль пронзила ему грудь. Счастье с Региной не для него, как бы он к этому ни стремился. Но Элеонора не может его понять, ведь Мириам не говорила ей правды.
