Автор
Лондон 1817 год — в воздухе звучит роскошь и изыск. Селена Эддингтон — хрупкая красавица с утонченными руками, всегда готова подчеркнуть свои элегантные манеры, предлагая Николасу бренди вместо рюмки. Здесь воздух наполнен легкой невинной опьяняющей атмосферой и тайной, в которой они оба погружены....
— А я и пришел, чтобы посмотреть на него, — мрачно усмехнулся Николас. — Вы назвали его в честь отца?
Реджи осторожно уложила ребенка в кроватку, поцеловала его, затем, выпрямившись, посмотрела на мужа:
— Его зовут Томас Эштон Мэлори Эден.
— Кажется, вы отдали предпочтение вашей семье, — с издевкой заметил Николас. Реджи вскипела:
— Если вы хотели сами дать ему имя, вам следовало присутствовать при его рождении!
— Почему вы ничего мне не сказали? Она гневно прищурилась. Еще немного, и они перейдут на крик, а в детской она этого ни за что не допустит.
— Мэг, останься с Томасом до возвращения Тесс, хорошо? — Она спокойно повернулась к Николасу:
— Если вы хотите закончить разговор, можете пройти со мной в мои комнаты.
Реджи вышла из детской и гордо направилась в свою гостиную. Николас последовал за ней и с треском захлопнул дверь. Реджи гневно обернулась:
— Если вам угодно хлопать дверью, делайте это в другой части дома.
— Черт возьми, я буду хлопать дверьми там, где пожелаю! А теперь отвечай, почему ты ничего не сказала мне о ребенке?
Что ему ответить? Что она не захотела удерживать его таким образом? Так она не знает, можно ли вообще его удержать, раз ни она, ни его собственный ребенок, видимо, ничего для него не значат.
Помолчав, она спросила:
— И что бы это изменило?
— Как мы можем знать, раз ты этого не сделала? — возразил Николас и ехидно добавил:
— Возможно, ты сама не знала и, следовательно, не могла сказать мне.
— Не знала? — Реджи улыбнулась. — Конечно, моя беременность протекала весьма странно, но четыре месяца? Ни у одной женщины не останется сомнений, что она носит ребенка.
Николас подошел к ней и остановился напротив.
— Да, в это время беременность уже перестает быть секретом, — вкрадчиво сказал он. — Достаточно посмотреть на талию. Но по твоей фигуре, любовь моя, я бы ничего даже не заподозрил.
Реджи посмотрела ему в глаза, и увиденное в них ее ошеломило.
— Ты не веришь, что это твой ребенок! Теперь ясно, почему ты едва взглянул на него! — Она встала с кресла, и он посторонился, уступая ей дорогу.
Вся история вдруг показалась Реджи забавной, и при других обстоятельствах она бы засмеялась. Вот прекрасная месть за его оскорбительное поведение! Но ей сейчас не до шуток. Она была потрясена его неожиданным приездом и еще более неожиданным сомнением в своем отцовстве.
