Автор
Лондон 1817 год — в воздухе звучит роскошь и изыск. Селена Эддингтон — хрупкая красавица с утонченными руками, всегда готова подчеркнуть свои элегантные манеры, предлагая Николасу бренди вместо рюмки. Здесь воздух наполнен легкой невинной опьяняющей атмосферой и тайной, в которой они оба погружены....
— Удивляюсь, как Томас за всю ночь ни разу не потревожил нас. Тебе не кажется это странным, Мэг? Я думала, в незнакомом месте он будет вести себя гораздо беспокойнее.
— Вы не помните, что я приносила его ночью? Реджи вскинула на нее глаза, покраснев от смущения.
— Его светлость принес Томаса обратно сытым и довольным, — сказала Мэг. — Уверена, лорд Монтьет хотел, чтобы все думали, будто это его заслуга, но, поскольку мужчины отличаются от…
— Николас принес его тебе?
— Ну да. Кажется, вы ничего не помните. Я же говорила, что вино…
— Ах, глупости, — перебила ее Реджи.
— Ничего удивительного, раз вы столько…
— Мэг!
Когда дверь за горничной закрылась, Реджи упала на кровать. Что с ней творится? Она знала, что они с Николасом провели ночь в одной комнате. Помнила, как он пришел, разделся и сразу уснул. Дальнейшее она тоже помнила, забыть это невозможно. Но почему она не помнит, что кормила Томаса?
Реджи начала сомневаться.
.Вскоре они продолжили свой путь. Николас сидел напротив чрезвычайно мрачный. Он забился в угол и даже не пытался быть любезным. Как это не похоже на его поведение за вчерашним обедом! Что с ним случилось?
В карете воцарилось тяжелое молчание, и женщины вздохнули с облегчением, когда наконец они подъехали к Сильверли.
Реджи поняла, что переполох вызван главным образом прибытием Томаса, маленького наследника. Всем хотелось взглянуть на него, пока она выходила из кареты и направлялась к дому.
Мельком посмотрев на Томаса, Мириам обратила холодный взгляд на Регину н Николаса.
— Итак, — сухо заметила она, — вы привезли ублюдка домой.
Элеонора задохнулась от негодования и, гневно взглянув на сестру, быстро вошла в дом.
Николас, стоявший рядом с Региной, внутренне сжался, но его лицо было непроницаемым. Он принял слова Мириам на свой счет, и в мыслях не допуская, что она имела в виду его ребенка. Нет, Мириам уже не изменится, ее душа переполнена горечью и злобой, она отравляет все вокруг даже своим присутствием.
