Автор
Лондон 1817 год — в воздухе звучит роскошь и изыск. Селена Эддингтон — хрупкая красавица с утонченными руками, всегда готова подчеркнуть свои элегантные манеры, предлагая Николасу бренди вместо рюмки. Здесь воздух наполнен легкой невинной опьяняющей атмосферой и тайной, в которой они оба погружены....
— Что за чушь!
Он захлопнул дверь и встал у стены, не отрывая от Реджи горящих янтарных глаз:
— Посуди сама. Дом мой. Комната моя. Жена моя. Мне не нужно разрешения, чтобы переспать с нею.
— Я…
— Не спорь, любовь моя, — перебил он.
— Думаю, вам лучше удалиться, иначе…
— Иначе ты закричишь, любовь моя? Чтобы сбежались все слуги и гости? Они не посмеют вмешаться, а ты утром сгоришь от стыда.
Негодяй усмехался ей в лицо.
— Ничего у вас не выйдет, Николас Эден.
— Выйдет. И давай обойдемся без истерик.
— Если я захочу устроить истерику, — процедила она сквозь зубы, — вы сразу об этом узнаете, — Очень благоразумно, любовь моя.
— А почему бы вам не убраться…
— Мадам! — притворно возмутился он. — Ведите себя прилично!
— Николас! — сердито крикнула Реджи. — У меня нет времени на глупости.
— Хорошо, если ты торопишься, любовь моя, я тебе помогу.
Он сделал шаг в ее сторону. Реджи мигом вскочила и бросилась за широкую кровать. Николас обошел вокруг и встал к ней почти вплотную.
— Не подходи! — Реджи срывалась на крик, но это не возымело никакого действия.
Тогда она прыгнула на кровать и перекатилась на другую сторону. Николас лишь усмехнулся. Видимо, игра ужасно его забавляла.
— Убирайся отсюда сию же минуту! — крикнула она дрожащим от ярости голосом.
Николас встал одной ногой на кровать, и Реджи бросилась к двери, но, услышав, что он спрыгнул на пол, изменила направление. За огромным креслом эпохи королевы Анны ей показалось гораздо безопаснее.
Тем временем он запер дверь, положив ключ высоко, чтобы она не смогла его достать.
Реджи в отчаянии посмотрела на ключ, до которого ей при всем желании не дотянуться, потом на мужа и, схватив книгу, швырнула в него. Он ловко уклонился и начал раздеваться.
— Если ты это сделаешь, я выцарапаю тебе глаза!
— Попытайся, любовь моя, — улыбнулся он, вытаскивая ее из-за кресла и прижимая к себе.
— Нико…
Он закрыл ей рот поцелуем. Миг — и она уже оказалась на кровати, придавленная его телом.
— Любовь моя, как я смогу целовать тебя, если ты рвешь меня на куски? — В ответ она сердито дернула его за волосы, и он проворчал:
— Нужно было снова напоить тебя.
