Автор
Лондон 1817 год — в воздухе звучит роскошь и изыск. Селена Эддингтон — хрупкая красавица с утонченными руками, всегда готова подчеркнуть свои элегантные манеры, предлагая Николасу бренди вместо рюмки. Здесь воздух наполнен легкой невинной опьяняющей атмосферой и тайной, в которой они оба погружены....
— Потанцуете со мной, любовь моя?
— Вы хотите узнать, не соглашусь ли я подарить вам последний танец? — язвительно заметила она.
Вместо ответа Николас обнял ее за талию и вывел на середину зала. Они закружились в вальсе, и Николас крепко прижал ее к себе.
— Я еще не говорил сегодня, что хочу вас? — неожиданно спросил он.
Реджи уже заподозрила, что с ним не все в порядке, а теперь она к тому же почувствовала запах бренди. Однако Николас уверенно вел ее в танце, и она даже мысли не могла допустить, что он чертовски пьян.
— Николас, мне не нравится, когда вы так говорите.
— «Николас», — повторил он. — Очень любезно с вашей стороны называть меня по имени, любовь моя. Все присутствующие уверены, что мы любовники, поэтому было бы довольно странно, если бы вы называли меня «лорд Монтьет».
— Ну, если вы не хотите…
— Разве я это говорил? — перебил он. — Думаю, «любимый» намного лучше, чем просто «Николас». Полагаю, вы любите меня, раз захотели стать моей женой? А я не хочу жениться, я хочу вас, любовь моя.
— Николас…
— Я только об этом и думаю, — продолжал он, не обращая на нее внимания. — Меня сочли виновным, а я даже не смог насладиться своим преступлением. Забавная ситуация, не правда ли?
— Николас…
— Любимый, — поправил он и внезапно сменил тему:
— Давайте прогуляемся, у Гамильтонов чудесный парк;
Прежде чем она успела запротестовать, он быстро увел ее в сад.
Парк действительно был красив. Ухоженные газоны, искусственный пруд, обсаженный деревьями, цветочные клумбы, причудливо подстриженные кустарники, застекленная беседка, увитая виноградом.
Они ни разу не остановились, чтобы полюбоваться красотами. Реджи даже не заметила, как очутилась в беседке, у Николаса в объятиях, и он начал так неистово целовать ее, что она едва не лишилась чувств.
Лунный свет, проникая сквозь резные виноградные листья, заливал все вокруг серебристым сиянием. По стенам беседки стояли мягкие скамьи, между ними — кадки с растениями, и их листья тихонько шелестели под теплым ночным ветерком.
Реджи догадывалась, что Николас не ограничится поцелуями. Нужно его остановить. Но зачем?"
"Разве он не станет ее мужем? Почему она должна отказывать ему… если она сама этого отчет? Возможно, его отношение к браку изменится, если они… Или нет?
Как изобретательно ее разум подсказывает оправдания! С какой готовностью ее тело отзывается на ласки, требуя большего. Тело и разум объединились против Реджи, у нее нет сил бороться с ними.
