Ярослав — мальчик из детского дома, оставленный мамой, когда ей было трудно его nuôiвать. Его мир состоит лишь из грохота тихого детского дома и слез его собственных криков. С каждым днем Ярослав осознает, что мир вне стен его мира не заинтересован в нем. Книга о том, как мальчик вырывается из своих ограничений, создавая непростые связи с теми, кто вокруг него считает его врагами, и как он learns to love in spite of everything....
Независимо от того, какой бы вариант я не выбрала, будущее с Калашниковым мне не светило. Либо он лишится свободы на долгие годы, либо я уеду из России. Третьего не дано.
Глава 22
Ярослав
Ты моя… И не моя…
Разве так бывает?
Понимаю, что люблю,
Но уже теряю.
Обращаюсь к небесам:
""Помоги мне, Боже!
Как вернуть ее себе?
Знаю, ты все можешь!""
Я проторчал в обезьяннике почти два дня и за это время успел смириться с тем, что все пошло прахом. Не видать мне ни Алисы, задувающей вместе со мной свечи на День рождения, ни Москвы, ни работы в ""IGM"", ни всего того, о чем я мечтал последние полгода.
Мне не повезло, что этот тупой мажор запомнил мое лицо. Наверное, надо было скрыться за банданой или чем-нибудь в этом роде. Но, честно говоря, я хотел, чтобы он меня видел, чтобы понимал, ЗА ЧТО я бью его смазливой рожей об асфальт.
Я выцепил этого ублюдка после клуба, когда он шел к своей тачке, намереваясь сесть за руль. Думаю, он был бухой или накуренный, потому что его координация была нарушена, и он почти не сопротивлялся.
Скулил, как раненная псина, пытаясь прикрыть лицо от моих ударов, и выглядел до омерзения жалким. Но мысль о том, что гаденыш обидел мою Алису, заставляла дубасить его с тройной силой. Когда он вырубился, я взбесился еще больше.
— Какого хрена?! Вставай, падла! — орал я, разочарованно сотрясая его размякшее тело.
Мне хотелось видеть его мучения, наблюдать за страхом и отчаянием на его лице, а он взял и отключился! Я пару раз пнул мерзавца, лежащего на земле, и уже хотел сматываться, однако мой взгляд остановился на его шикарной белой тачке.
"Я огляделся и увидел какой-то корявый кусок трубы, валявшийся неподалеку. Я приблизился, поднял его с земли и осмотрел. ""То, что нужно!"" — удовлетворенно подумал я.
Затем я с нажимом провел острым краем своей находки по кузову машины, оставляя глубокую царапину на ней. Я испытывал какое-то злорадное упоение, когда портил дорогую тачку этого урода. Исполосовав автомобиль по периметру, я удовлетворенно оценил урон, который нанес.
Машина взорвалась противным протяжным воем, сработала сигнализация. Решив, что на этом, пожалуй, все, я решил сделать ноги, однако слегка замешкался. Друганы мерзавца, валявшегося на земле, почуяли неладное, подлетели к тачке и заметили меня.
Завязалась небольшая потасовка, ничего серьезного. Парни были пьяные и двигались как сонные мухи.
