Ярослав — мальчик из детского дома, оставленный мамой, когда ей было трудно его nuôiвать. Его мир состоит лишь из грохота тихого детского дома и слез его собственных криков. С каждым днем Ярослав осознает, что мир вне стен его мира не заинтересован в нем. Книга о том, как мальчик вырывается из своих ограничений, создавая непростые связи с теми, кто вокруг него считает его врагами, и как он learns to love in spite of everything....
— Но, папа, Яр — это не бизнес-проект! Ты говоришь о цифрах, но при чем здесь они, когда у меня к нему чувства? Чувства не поддаются измерению…
— Алиса, я просто пояснил тебе свою логику, — сухо отозвался отец.
— Я умру, если Ярослава несправедливо осудят. Я просто не смогу жить с этим! — голос сорвался и на глазах навернулись слезы.
— Мне жаль, дорогая. Я тоже был молод и тоже любил. Но…
— Папа, помоги ему, помоги, пожалуйста! — перебила я отца.
— С чего ты взяла, что я могу ему помочь? — он нахмурился.
— Поговори с отцом Артема! Я знаю, ты можешь повлиять на него, если захочешь! Ты все можешь, папа! От тебя зависит жизнь человека, которого я люблю! — меня буквально трясло от рыданий.
Не дожидаясь его ответа, я рухнула на колени, продолжая реветь и до боли в ладонях сжимать кулаки. ""Помоги ему, помоги!"" — повторяла я, как заведенная.
— Прекрати! — отец вскочил с кресла и резким движением поднял меня обратно на ноги.
Он заглянул в мое лицо и немного смягчился.
— Сядь, дорогая, — папа подвел меня к темно-коричневому кожаному дивану, усадил на него и сам опустился рядом. — Успокойся, хорошо? Если ты хочешь вести конструктивные переговоры, то должна научиться владеть своими эмоциями.
— Да, хорошо, — тихо отозвалась я.
— Алиса, вот, что я могу тебе предложить. Как я говорил ранее, дать тебе добро на отношения с ним не могу. Но я действительно могу помочь парню избежать тюрьмы, — отец поднял на меня глаза.
— Чегооо? — я отвесила челюсть. — Какую еще Англию, папа? Мы никогда об этом не говорили!
— Ну а теперь говорим.
— Но я не хочу уезжать! Я хочу учиться в России! Планировала поступать в Москву на журналистику или филологию…
— Дочь, — папа был хладнокровен. — Я не намерен торговаться. Я озвучил свое предложение. Ты вправе его принять и вправе отказаться. Решай.
Я молчала. Бегала глазами по кабинету и отчаянно пыталась придумать другой выход. Но его не было.
